Книга Рецидив, страница 54 – Ольга Дашкова

— Ты всегда вела себя, как сука! — Вова уже кричит. — Грязная шлюха, не понимая, что делаешь мне больно. А потом этот приват с тем мужичком, я чуть не сошел с ума от того, что видел.

— Так зачем тебе грязная шлюха, как ты говоришь? — сама повысила голос от того, что устала от этого бессмысленного разговора с больным придурком.

— Потому, что я люблю тебя.

Вова так быстро оказывается рядом, хватает меня за футболку, притягивая к себе, я дергаюсь назад, но он очень сильный, ткань начинает рваться. Тут же прижимает меня к своему телу, а его всего колотит, реально колотит. Хаотично гладит по моим волосам, целует.

— Люблю, с самого первого дня люблю, как только увидел тебя, а ты даже не замечала меня. Эти все фото только для тебя, ты не представляешь, сколько раз я молился, чтоб мы были вместе, именно здесь, перед твоими фотографиями. Ты мой ангел, у тебя же есть крылья. Мои молитвы были услышаны, хорошо, что я успел вовремя и вызвал полицию с ОМОНом.

Не говорю ни слова, только пытаюсь вырваться из его объятий, не могу слушать этот бред, внутри все разрывается от мерзости и дикости происходящего. Неизвестно еще, что хуже, Шакал, Коваль с обещанием охраны, которая, оказывается, давно хотела меня поиметь, пьяный отчим, насилующий меня, или вот этот больной придурок?

— Отпусти, отпусти меня, не надо меня трогать!

Кричу, вырываюсь, потому что не могу терпеть его прикосновения, пусть лучше ударит, оттолкнет, но только не трогает меня. Понимаю, что надо вести себя тише, успокоить его, отвлечь, но именно та поднимающаяся изнутри паническая атака не дает мне этого сделать. Ведь как-то же получилось не паниковать с Гебом, я ни на секунду не вспомнила с ним о прошлом.

— Люблю тебя, люблю, ангел мой.

— Не надо, отпусти, чертов больной ублюдок! Не трогай, тварь больная!

Вова резко меня отпускает, вышвыривая, снова больно падаю на то же бедро, перебирая ногами, отползаю к стене, увешанной моими фото.

— Я сказал, не называй меня больным! Болен весь мир, только не я!

— Чертов больной извращенец, там, в привате, наверняка, кончил в штаны, пока я была с тем мужчиной? Да, Вова? Больной сукин сын!

Меня словно прорывает, оскорбления сыпятся одно за другим, да и плевать уже, я не собираюсь все это терпеть, выкидываю перед собой руку, крепко сжимая лезвие, парень останавливается, вид у него совершенно дикий, лицо пунцово — красное, на губах пена. Он смотрит на мою руку и тут же мерзко так улыбается.

— Не любишь ты по-хорошему, тебе надо, чтоб тебя били и унижали.

Хватает за запястье, резко дергая на себя с пола, рука выворачивается, лезвие, все еще крепко сжимаемое мной, острым краем проходит по его ребрам, но он словно не чувствует боли, прижимает меня к себе, другой рукой хватая за волосы. А я чувствую, как рука идет дальше по его животу.

— Ааааа….сука.

Снова отталкивает, прижимая свою руку к животу, тут же смотрит на ладонь, которая вся в крови, смотрит на меня, а я наблюдаю, как по светлой ткани футболки расползается багровое пятно крови.

— Ты меня порезала, сука, блядь, порезала!?

Володя кидается на меня, я изворачиваюсь, в два шага оказываюсь возле дивана, тут же толкаю его, пока он не накинулся снова, да так неожиданно сильно, что он спотыкается об упавший в нашей перепалке стул, летит спиной назад, ударяется головой об стол и падает на бок на пол.