Книга Рецидив, страница 38 – Ольга Дашкова

В салоне тихо и тепло, датчик показывает больше половины бака топлива, мне должно хватить. В голове сумбур, но я все сделал правильно, нельзя отступать от намеченного плана, нельзя корить себя за то, что сделал что-то неправильное, нарушил закон, переступил черту, после которой назад дороги нет. Да, назад дороги точно нет.

— Ты кто?

Это было так неожиданно в полной тишине и темноте, что казалось этот голос звучит у меня в голове. Дернул руль, машину чуть повело, а по позвоночнику прошел ледяной холод. Резко оборачиваюсь, прямо передо мной лицо девочки. Сколько ей? Лет двенадцать? Большие сонные глаза, она хлопает густыми ресницами и с непониманием смотрит на меня. На голову натянут капюшон толстовки, такой смешной, с ушками.

— А где Всеволод и мама?

— Сука! Сука!

Бью по рулю ладонями, смотрю на дорогу, начинаю понимать, почему за мной бежала та женщина. Это ее дочь, она была в машине, спала. А я, мать его, герой, угнал тачку вместе с ребенком. Натягиваю бейсболку еще ниже, тру заросший щетиной подбородок и щеки. Снова сморю назад, девочка сидит, поджав под себя ногти в белых носках, странно так смотрит и кусает губы.

— Не бойся, я высажу тебя скоро.

Сам соображаю, куда ее деть, пока меня не накрыли за киднеппинг, а еще за ограбление и угон. Да, перспектива сесть сразу по трем статьям вырисовывается шикарная. По трассе, как назло, ни одной забегаловки или заправки. Хотя, как ее оставить там? А вдруг что случится? Кто знает, какого долбанутого дальнобойщика занесет в эту забегаловку и что он может сделать с девчонкой.

— Черт! Черт!

Впереди маячит пост ГАИ, сбавляю скорость, из гайцов никто не стоит, проезжаю мимо, останавливаюсь в сотне метров от него. Но чего-то совсем не опасаясь, что меня остановят, а у меня нет документов и чужой ребенок на заднем сидении.

— Надевай кроссовки и выходи. Дойдёшь до поста, там все расскажешь и позвонишь родителям.

— Рассказать, что вы меня похитили?

Сзади движение, девчонка что — то ищет и обувается.

— Рассказывай, что хочешь, только выходи.

— А если не выйду, то что?

Оборачиваюсь, она смотрит с вызовом, маленькая, а такая дерзкая. Вот она, избалованная молодежь, растет, вся такая упакованная, папашка на Мерседесе.

— А не выйдешь, я тебя сдам в бордель, здесь недалеко есть один.

Конечно, вру, чтоб только напугать девчонку, чтоб не задавала лишних вопросов, чтоб не смотрела на меня так и быстрей ушла. Но она сидит, словно застыла, видимо, переваривает информацию.

— Ты этого не сделаешь.

— Это почему же?

Но она ничего не отвечает, выходит, громко хлопая дверью. Странная такая, но в ее прощальном взгляде не было ни страха, ни отчаяния, не было ничего, кроме сожаления.

* * *

— Уважаемые пассажиры, наш самолет совершил посадку в международном аэропорту Мюнхена имени Франца — Иосифа Штрауса, местное время двадцать часов тридцать минут, температура воздуха плюс пятнадцать градусов.

— Ну, словно в Ташкент прилетели, а не в Германию.

Я словно вынырнул из прошлого, не могу сразу сообразить, где нахожусь.

— Морозов, ты чего? Кошмар увидел?

— Да, что — то типа того.

— Ты завязывай давай, мне не нужен дерганный начальник охраны.

— Завязал уже.

Встаем, покидаем наш шикарный бизнес класс, стюардесса улыбается, как родному, Воронцов даже не смотрит на нее, а мне и вовсе не до ее улыбок. Все, что я пытался забыть, само всплывает в моем сознании. Застываю на полпути к выходу, словно пораженный догадкой.