Книга Моя чужая женщина, страница 87 – Ольга Дашкова

Вновь набираю номер Арины, который мне дала ее подруга, но лишь длинные гудки, а душа на разрыв.

Что же ты раньше, моя хорошая, не сказала, что тебя спасать надо?

Я бы уберег, вот бог мне судья, как мог бы уберег.

Арина

— Все в порядке? Арина?

Доктор что-то говорит, я его совсем не слушала, все мои мысли сосредоточены вокруг сказанных недавно Гектором слов. Он поможет? Как? У меня лишь один вариант свободы – убийство. Но если я правильно поняла, свобода нужна ему так же, как мне.

— У тебя холодные пальцы.

— Все в порядке.

Эдуард Маркович скептически качает головой, но вопросов больше не задает, снова начал меня осматривать. Лежу, сцепив руки на груди, смотрю до рези в глазах в белоснежный потолок.

— Сейчас я закончу, сдашь все анализы, а потом сделаем ультразвуковое исследование. Кое-кому нужно об этом знать, а не орать и не ставить условия.

Прекрасно понимаю, о ком говорит доктор.

— Что… я хочу спросить, как там?

Спросила, а сама перестала дышать, грудная клетка горит огнём, вот сейчас он скажет, мол, все отлично, ничего нет, тебе, Арина, показалось. Беременности и быть не может, что ты там такого себе нафантазировала? У тебя стоит спираль, всем спиралям спираль, я доктор с кучей дипломов и не могу ошибаться, а уж передовые технологии и прочая муть – тем более.

— Визуально все хорошо, сейчас будет немного неприятно, необходимо убрать лишнее.

— Хорошо? Совсем хорошо?

— Ты какой ждешь от меня ответ? Что ты беременна и вошла в один процент статистики?

Я не знаю, какой жду ответ, но точно не про один процент.

— Черт… док… м-м-м, – дергаюсь, процедура малоприятная.

— Не выражайся при ребёнке.

Задержала дыхание, приподнялась на локтях, смотрю на макушку Эдуарда Марковича, нервно сжимая больничную сорочку, поймала себя на том, что улыбаюсь.

— Все готово, ты молодец, Арина. А вот к производителям данного контрацептива у меня много вопросов и претензий. И как у тебя так получилось?

— Сама не знаю, я здесь ни при чем.

— А кто? И не смотри на меня как на врага народа. Ты беременна, и это прекрасно, срок три-четыре недели, на УЗИ посмотрим точный срок, в твоем случае, не предохраняясь, вероятность забеременеть равна шестидесяти процентам. Ты уникальная девушка.

Стираю с щек слезы, сердце отбивает неровный ритм, кусаю губы. Это не я уникальная, это Тихон, только он, один на миллион, мог сделать. Наглый, настырный, но так на удивление легко смог показать мне, что есть на самом деле любовь. А она не в словах, она во взгляде, касаниях, заботе, в свободе выбора и реальной свободе быть рядом с тем, кто дорог.

— Это слезы радости?

— Я так люблю его.

— Ребенка?

— И его тоже… очень.

— Первый раз вижу за несколько лет твои слезы.

— Я не дам его убить, вы понимаете? Я сама прикончу того, кто это захочет сделать.

— Ты думаешь, я способен на такое?

— Я боюсь так думать. Давно не верю людям.

Молчим, слышно лишь, как тикают настенные часы, Эдуард Маркович снимает перчатки, обиженно поджимает губы.

— Я всегда только за жизнь. Иди сдай кровь, знаешь где, а потом в кабинет УЗИ – номер семь, я подойду.

Слезаю с кресла, накинув халат, следую в процедурный кабинет. Здесь все стерильно, пахнет спиртом, не чувствую иглу, погруженная в свои мысли. На автомате сгибаю локоть, снова выхожу в коридор. Опершись спиной о стену, прикрываю глаза, в желудке спазмы голода.