Книга Моя чужая женщина, страница 47 – Ольга Дашкова

Хочу спрятать навернувшиеся на глаза слезы, но он мне не дает, снова целует, теперь уже лицо, щеки, веки. Меня захлестывает эта волна нежности и силы, становится нечем дышать от собственных эмоций. От того, что вот так может быть.

— Я больше переживаю, что он может быть не рыжим.

— Замолчи.

Нахожу его губы, целую сама, веду языком, тянусь навстречу, прижимаясь всем телом, раздвигая ноги шире, веду бедрами. Опустив одну руку, трогаю возбужденную плоть, сжимая пальцами, обхватив ствол, массирую его.

— Дразнишь меня, чертовка такая.

Тихон двигается ближе, перенося вес тела на руки, входит в меня медленно, смотря в глаза, а я вижу, как они у него темнеют, как играют желваки на скулах. Это красиво, это, сука, чертовски красиво.

Мне не надо смазки, я уже давно вся мокрая, ночью успели принять душ и моментально заснули. Я начинаю гореть изнутри, привыкая снова к его размеру, он растягивает, медленно входит, кусаю губы, запрокидываю голову.

Одной рукой Тихон приподнимает ягодицы, проникая глубже, громкий стон, толчок, второй, еще. Я чувствую его везде, слышу, как он громко дышит, как ладонь обжигает мою кожу.

— Еще… да-а-а-а-а… еще… а-а-а-а… сильнее… м-м-м-м-м…

Теряюсь в пространстве, в легких вакуум, сжимаю до ломоты в костяшках белье, кажется, еще немного – и я умру. Во рту пересохло, мышцы влагалища начинают сокращаться. Мой оргазм неизбежен, но кажется, я к нему еще не готова, хочется, чтоб не так быстро.

— Тихон… п-п-подожди…

— Нет, прости, девочка… не могу.

Быстрый утренний секс, когда все слишком очевидно, когда нет сил и смысла себя сдерживать. Никогда такого не было, вру, давно, тогда я думала, что люблю.

Несколько минут перед глазами яркие вспышки, я забыла, как дышать, тяжесть тела, укус плеча. Я лишь могу утробно стонать, кончая, выдыхая с остатками воздуха из легких имя Покровского.

Тихон стонет, его сперма вытекает из меня, он что-то бормочет, а мне хочется умереть именно в этот момент, чтоб остаться вечно в нем.

Я чувствую, что пожалею о своей слабости, что моих слез будет еще больше, чем было. Я буду выгрызать зубами воспоминания всего, что было из своей памяти, выковыривать тупым лезвием бессилия и обреченности.

— Арин.

— Молчи.

Мне приятна тяжесть мужского тела, не хочу открывать глаза, мои пальцы в его волосах, запах дыма от костра и соли с моря. С первой нашей встречи я постоянно вижу одну картинку: припорошенная снегом земля, ветер разгоняет туман, высокий крепкий мужчина, лицо скрывают спадающие на него волосы, опущенный меч и густые капли крови, капающие в стылую землю.

Викинг после жестокого боя.

Когда закончится наш мимолетный роман, я сделаю себе татуировку этого меча на спине.

— Арин.

— Тебе нужно купить меч. Скоро будет война.

Сама не знаю, что несу, бред сумасшедшей.

— Каков ее исход? – спрашивает на полном серьезе, переворачивается на бок, выходит из меня, сразу становится еще мокрее, гладит по лицу.

— Ты всех победишь.

— Но нужен меч.

— Обязательно.

— Может, автомат? Так надежней.

Смотрю в его голубые глаза, смеется. Сердце снова болезненно колет в груди. Я бы хотела быть простой девушкой, иметь родителей и случайно встретить такого мужчину.

Я бы влюбилась.

— Что с тобой? Расскажи мне.

Молчу, может, на самом деле стоит это сделать?