Книга Моя чужая женщина, страница 37 – Ольга Дашкова

А когда она начинает кончать, дрожит всем телом, снова целую, до боли закусывая губы, убрав руку, начинаю медленно насаживать ее на свой член.

Снова вскрик, Арина пытается отстраниться, но я удерживаю ее.

— Тихо, тихо, иди ко мне, да, вот так, медленно. Ты невероятно красивая, знаешь об этом?

Нет, она не девственница, и это радует, только странно, откуда эта реакция? Но думать и анализировать сил нет совсем, Арина, расслабляясь, медленно оседает на мой член, горячая и узкая.

— Ты большой.

— Извини.

Раскачивается, а я, кажется, еще немного – и кончу. Мну ягодицы, сжимаю талию, жадно лижу сосок, засасывая и покусывая его. Хочу еще одного ее оргазма, меня рвет рядом с ней, когда она вот так, на мне, обливает член своим соком и стонет так, что я готов сломать ее, готов переломать ее ребра в своих объятьях.

Арина

— Малая, смотри, сколько денег, и их будет еще больше!

— Откуда они?

— Да какая разница откуда? Братишка заработал, братишка может себе позволить все что угодно и даже больше.

С опаской смотрю на небольшую кучу денег, в пачках пятитысячные купюры, перетянутые резинками. У Артема блестят глаза, лицо нервно искажено в подобии улыбки, я все еще помню своего Артемку – десятилетнего, когда еще у нас была семья.

Но нет, мне иногда кажется, что того прошлого не было, все приснилось, все было не с нами. Сколько бы я ни просила Костю, он ничего не говорит, а если говорит, то переходит от крика к уговорам, что лучше мне ничего не знать.

А я хочу знать. Хочу помнить. Хочу любить их. Потому что не верю, в то, что произошло.

— Ты снова ввязался в сомнительную историю? Убери их, даже не буду прикасаться.

Сажусь в кресло, за окном зима, скоро Новый год, который, как и прошлый, я проведу одна. Так свободная жизнь, к которой я так стремилась, оказалась ловушкой. У меня нет свободы, нет права выбора, но я с этим борюсь. Косте проще, чтоб я ни с кем не контактировала, он страшно ревнует, говорит, что любит, я верю, наивная такая.

— Так что за дела?

— Тебе лучше не знать.

— А может, тебе лучше не лезть в них?

Мне тогда было двадцать, Артему двадцать пять, время, когда ты бесстрашный, а еще плюс бессмертный. Это термоядерная смесь всех придурков, которые еще немого – и попадут в хреновую ситуацию, в кучу дерьма, из которого уже будет не выбраться.

— А может, тебе лучше не давать мне советов?

— Придурок. Хочешь, чтоб все было как в прошлый раз? Или как еще раз до него?

Артем не отвечает, собирает деньги обратно в спортивную сумку, я догадываюсь, откуда они у него, но все еще не хочу воспринимать эту реальность, живя в коконе своего мнимого благополучия.

Он всегда влезает в передрягу, Никифоров его отмазывает, а Артем готов молиться на него. Думаю, в этот раз он сам его во что-то втянул.

— Не ссы, малая, Никифоров все уладит, он мировой мужик. Если бы не он, не знаю, где бы мы с тобой были. Ты хоть знаешь, что он на тебя глаз положил еще в детдоме, ты вообще знаешь, насколько он влиятелен?

Я снова догадываюсь – по его разговорам при мне, по людям, что рядом, по тому, какие вещи меня окружают. Я сдала на права, мне обещали на Новый год машину, будет хоть чем себя занять, а не просто так сидеть в четырех стенах.

— У него есть жена, ты знал?

— У всех есть жена. Не парься.