Книга Моя чужая женщина, страница 28 – Ольга Дашкова

Воспоминания окутывают густым туманом, яркие елочные гирлянды, на мне ободок с ушками лисички и распущенные волосы. Моя первая влюбленность, неправильная, фальшивая.

— Тебя вообще учили закрывать двери?

Испуганно вздрагиваю, жмурюсь от включенного света, прикрываю глаза руками. Что вообще он тут делает?

— У меня нечего брать, и я рада гостям, но тебе – нет, и выключи свет.

Но почему-то я рада, что он пришел и вырвал меня из сна моих воспоминаний.

— Вставай и поехали.

— Куда?

Сажусь на диван, снизу вверх смотрю на Тихона: пальто нараспашку, рубашка, строгий и взволнованный взгляд, он смотрит, склонив голову, плотно сжимая губы.

— Тебе нужно отрастить волосы и бороду.

— Зачем?

— А еще купить меч и меховую накидку.

Вот сейчас я в его глазах полоумная странная девица, по которой плачет психушка.

— Ты похож на викинга.

— Хорошо, так и сделаю, даже есть несколько претендентов, чтоб тем мечом рубить головы. Вставай одевайся и поехали.

— Зачем? Мне и тут хорошо.

— Затем, что я задолбался за тобой бегать, посидишь в одном месте. И что ты наплела моей секретарше? Давай шевелись, времени нет торчать в этом клоповнике.

— Так стремно, да? А может, приляжешь, чего тянуть, можем все сделать здесь по-быстрому, и ты от меня отстанешь, наконец? Потому что я никакая не наркоманка, не проститутка, не торгую дурью, и хватит меня проверять. А то, откуда я и что делаю в этом городе, это мое личное дело, и оно никак не имеет отношения к тебе!

Срываюсь на крик, резко встаю с дивана, смотрю в упор на Тихона, а у того ни один мускул не дрогнул на лице.

— Если ты мне еще раз заедешь по лицу, я сниму с тебя штаны и отшлепаю.

— Что?

Но дальше я ничего не успеваю сказать, Тихон тянет меня на себя, ухватив одной рукой затылок, целует, губы горячие, сжимает пятерней волосы, а мне нечем дышать, и в груди разливается дикий жар.

Вот так целуются настоящие викинги.

Это еще одна причина, по которой он мне нравится.

Арина

— Корнилова, иди, тебя Выдра зовет, там снова твой приехал.

Самохина проходит мимо меня, специально задевая плечом, садится на свою кровать, поправляя длинные светлые локоны, спала на бигудях всю ночь, словно готовилась к встрече с принцем.

Катька была неплохая ровно до своего полового созревания, у нее из всех нас пятерых у первой пошли месячные в четырнадцать лет.

— Не понимаю, чего он в тебе нашел, нормальный мужик, красивый, а на тебя смотреть страшно. Но зато хоть пожрем, да, Корнилова, ты ведь поделишься?

Сегодня выходной, а значит, Самохина не просто так накрутила кудри. Я не хочу с ней спорить и вновь бить лицом о тумбочку, мне потом достанется больше, в тот раз кровищи была целая лужа, Нина говорит, три раза воду меняла.

— Катя, а ты еще не забыла свой сломанный под Новый год нос? Так Арина тебе напомнит, а не она, так я. И тебя что, саму плохо кормят?

Моя Нинка заступится, а мне осточертело все вокруг: эти стены, запах хлорки, скрип двери, вечные сквозняки – я хочу на свободу, я хочу жить по своим правилам, точнее без правил.

Через две недели выпускной, за окном июнь, Костя обещал, что мы поедем на море. Я вырвусь из этих стен, из состояния обреченности и обязательно буду счастлива. Надо только Артемку спасти, но Костя поможет, он обещал.

— Ой, Нина, ты бы молчала.