Книга Моя чужая женщина, страница 2 – Ольга Дашкова

Девушка еще немного задержалась, начальник может и передумать, но ему на нее было уже совершенно наплевать. Подполковник потерял к ней всякий интерес, она вышла, тихо прикрыв за собой дверь.

Никифоров встал, расправил плечи, высокий, крепкий в свои сорок пять лет, подтянутый и привлекательный мужчина. У него никогда не было пороков и слабостей, кроме одной.

Кроме одной девушки.

Его слабость сбежала от него.

Рыжеволосая бестия.

Маленькая сучка.

Его любимая маленькая сучка.

Соблазн.

Болезнь.

Порок.

Его Арина. Богиня мира и спокойствия, но мифология врет. Его Арина – богиня порока и соблазна.

Уже десять лет как он тронулся из-за нее, а за последние годы так совсем подсел, как на самый убойный наркотик. Чуть должность в свое время не потерял, а все она – околдовала его, ведьма рыжая.

Взял телефон, открыл галерею. С фото на него смотрела девушка, распущенные волнистые волосы отливали темной медью, россыпь веснушек по лицу, серо-голубые глаза, белая фарфоровая кожа. Здесь ей всего пятнадцать, вот именно тогда он пропал, увидев ее.

На одних фото она улыбалась, на других прикусила губу и показывала средний палец. Дерзить любила, последнее время кровь пила из него, доводя до бешенства. Бунтовала, гоняла на машине, попадая в аварии, в клубах устраивала гулянки. Все свободы требовала, устала жить в клетке.

Открыл другое видео: она сидит сверху, распущенные длинные волосы закрывают лицо, двигается медленно. Запрокинув голову, ласкает грудь, чуть оттягивая набухшие темно-розовые соски. На правом плече и руке набиты розы с шипами и алыми пятнами. Никогда не любил эти ее рисунки, они только портят истинную красоту и чистоту тела. Член в брюках встал моментально, яйца заломило от боли.

Зря Ольгу отпустил.

— Ничего, моя сладкая, скоро увидимся. Будешь не так на мне скакать. Будешь вымаливать прощение всеми способами. Уж я-то постараюсь, моя милая рыжая лисичка.

Мужчина с силой сжал телефон, в стекле окна отразилось его искаженное от злости лицо.

Арина

— Как тебя зовут?

— А какое имя тебе больше нравится?

— Мне не нравится, когда девушки так себя не ведут.

— Я и не пытаюсь тебе понравиться.

— Хамишь?

— Иди к черту, кто бы ты ни был, как бы тебя ни звали. И это еще очень ласково я тебя послала, дядя.

Господи, как же я устала вот от таких персонажей в своей жизни.

— Все-таки хамишь. Тебе не идет.

— Ты мент?

— Похож?

Задумываюсь. Двигаюсь ближе, в помещении три на три метра под потолком горит яркая лампа, освещая нас. Опираясь локтями на стол – я без наручников, это уже хорошо, – внимательно рассматриваю сидящего напротив меня мужчину.

Ментов я знаю наизусть, по запаху, нутром чую, что бы они на себя ни надели, как бы ни пытались себя вести, меня не проведешь. Мужчина сидит в расслабленной позе, закинув ногу на ногу, положив одну руку на стол, смотрит в глаза.

Они у него голубые, пронизывающие насквозь. Светлые густые брови и волосы, красивая щетина, четкий контур губ; ухоженный, богатый, властный.

Как я же ненавижу вот таких.

Он похож на викинга, ему бы отрастить волосы и отпустить бороду, заплести ее в косы, взять меч и рубить врага. Наотмашь, с плеча до пояса, одним взмахом. Так и вижу: гора трупов, реки крови и он, весь перепачканный грязью, стоит в середине этого ада. Большой, грозный, вызывающий ужас у врагов.