Книга Хозяин, страница 99 – Ольга Дашкова

Мурат двигается медленно, неглубоко, сжимая соски пальцами, между ними течет жидкость, напоминающая молоко, так происходит часто. Я максимально раскрыта перед ним, другой рукой он стимулирует клитор. Заставляет выгибать от удовольствия спину и кричать, срывая голос.

— Мурат… а-а-а-а-а-а… да-а-а-а-а… да-а-а-а…

— Моя невероятная девочка… только моя…

Я кончаю, сжимая внутренними мышцами его член, придерживая живот, часто дышу, по вискам текут слезы. Чувствую, как Мурат делает еще несколько толчков, как замирает, пульсирует внутри меня, кончает потоками теплой спермы, прижимает к себе сильнее, кладет ладонь на живот рядом с моей.

— Ты станешь моей женой?

— Что?

— Женой, чтоб, как говорят, и в горе и в радости. Но горе у нас уже было, теперь обещаю только радость.

Невероятный день, я думала грустить, говорила, что мне страшно, а он просто предлагает стать его женой.

Мурат выходит из меня, гладит волосы, заглядывает в глаза, я сдерживаю улыбку, а малыш толкается в животе.

— Даже Камиль говорит «да».

— Да. Я согласна. Я люблю тебя.

— Я люблю больше.

****

Прошло 4 года.

— Папа, принеси, пожалуйста, из кладовки упаковочный материал, сеньора Ортис попросила упаковать вазу лучше, у нее дальняя дорога. И не забудь, в три приедет машина, проверь, чтоб не было брака, и убери все цветы в холодильник.

Отец улыбнулся, кивнул, так хорошо, что он со мной, не хотел уезжать, но пришлось, здесь хоть и не родина, но он с родными. Он стал другим, в первые дни даже не узнала его, молчаливый, замкнутый, но потом ожил, стал лучше. Мы лишь раз поговорили о прошлом, он просил прощения, я простила, и больше мы не возвращаемся к этому.

Повернулась к витрине, надо бы заказать еще ваз из цветного стекла для букетов и витраж на окно, он такой красивый, но не дешевый. Стала обмахивать себя журналом, хоть внутри магазина и прохладно, на улице жара.

Пока Габриэлла обслуживает клиента, посмотрела на себя в высокое зеркало, повернулась боком, живота еще не видно, и муж пока ничего не знает. Улыбнулась, представив его удивление.

Мы не думали о втором ребенке, но и предохранялись не всегда, у Мурата бешеный темперамент. Камиль дался сложно, слишком крупный малыш чуть не погубил маму, пришлось делать кесарево сечение. Мурат орал и грозил всех поубивать, но хорошо, что на русском, и его мало кто понял в больнице.

Сын чуть не забрал все мои силы, но я готова так страдать за него снова, за его карие, вопреки предсказанию папы, глаза и озорную улыбку. Ему весной исполнилось четыре года, он хорошо говорит на испанском, проказничает, как все дети, и готов часами не вылезать из бассейна.

Мое обручальное кольцо на пальце блестит небольшим камушком, трогаю его, вспоминая, как мы с Муратом поженились. Но это случилось через год после рождения сына, за границей и с положением Мурата в то время оказалось не все так просто.

Не могла сидеть на месте, просто возиться дома с сыном, когда во мне столько энергии и жизни. А когда сказала об этом мужу, тот оказался категорически против, из-за чего случилась наша первая крупная ссора.

А через несколько месяцев мы стали обладателями чудесного, но в то же время убыточного цветочного магазина. Пришлось учиться всему самой, не имея образования, практически не зная языка, это было сложно, но интересно. Я считаю, что справилась.