Книга Хозяин, страница 92 – Ольга Дашкова

— Как вы себя чувствуете?

— Хорошо.

— Как же так вы могли потерять все документы?

— Пожар, короткое замыкание, все сгорело, хорошо, что паспорт был в куртке, в ней я и вышла.

— Может быть, мы сделаем запрос, и нам вышлют копии выписки и анализов? Это сейчас не так сложно, как было раньше.

— Людмила Геннадиевна, – читаю имя и отчество гинеколога, что написано на бейджике. – Мы здесь проездом, у мужа новая работа, едем к родственникам и долго не задержимся в этом городе, а по плану нужен осмотр для малыша.

Эта милая женщина начинает утомлять и раздражать, а еще я устала врать, но так надо. Так, уже седьмой раз, и это пятый город, даже название его не запомнила.

— Хорошо, Елена Борисовна, раздевайтесь, сейчас осмотрим вас, сделаем необходимые процедуры, все будет хорошо.

В частных клиниках все обычно проходит гладко, вопросов задают мало, отрабатывают свои деньги, а в этой слишком дотошная доктор попалась, глаза у нее добрые, давно такие не встречала у посторонних.

У меня другое имя. Лиана Устинова в прошлом, теперь я для чужих Елена Чередова, двадцати лет, уроженка города Смоленска. Это была моя пятая легенда о пожаре, после нее все сочувствуют и не задают вопросов.

Пока меня осматривали, взвешивали, измеряли, малыш вел себя хорошо. Но как только включили аппарат УЗИ, начал капризничать.

— Какой резвый мальчик.

— Мальчик? – переспросила, так всегда, словно первый раз услышала, кто будет, до сих пор не веря. А ведь уже шесть месяцев нашему с Муратом мальчику, но только папа его так еще и не видел, и не слышал, как бьется сердечко.

По моим подсчетам я забеременела в нашу с Муратом первую встречу, ту самую, когда я пришла продавать себя. Мне, совсем неопытной девушке, было не понять, что презерватив порвался, а Мурат и не заметал.

Потом его дом, но это уже не судьба вела, а Ренат, мужчина преследует свои цели и мне в разы волнительные знать, что отцу моего ребенка угрожает опасность.

Сжимаю кулаки, впиваясь ногтями в ладони, не буду плакать, я сильная, Мурат сам это говорил. Да и Вартан постоянно повторяет, словно от этого я стану еще сильнее. Но я так устала быть такой, мне недавно исполнилось двадцать лет, я непонятно в каком городе, неизвестно что будет дальше. Но я живу, дышу и не плачу ради моего, нет, ради нашего мальчика.

— Да, очень шустрый. Так, ну все, все, футболист, успокойся, никто маму не обижает. Защищает вас, настоящий мужчина.

На глаза невольно наворачиваются слезы, я вижу на мониторе его головку и, может быть, ручки, такой красивый, любимый мальчик. Он еще не сделал свой первый вдох, не издал первый крик, не посмотрел на меня, а я уже люблю его больше жизни.

— Богатырь такой, наверное, папа крупный.

— Да, – вырывается, но я тут же прикусываю губу.

Нельзя говорить о его папе, упоминать, произносить имя. Нельзя жить в городе, общаться с посторонними, много находиться на людях. Я люблю Мурата, что бы между нами ни происходило в прошлом, но пока только до боли, до невыносимой тоски, что не могу видеть его, дотронуться, чувствовать, даже слышать голос.

— Одевайтесь, все хорошо, малыш развивается в пределах нормы, прибор может ошибаться, есть небольшая погрешность, но у меня глаз наметан, двадцать восьмая неделя. А вы, Леночка, должны хорошо питаться, энергия нужна не только малышу, но и вам.