Книга Собственность Саида, страница 44 – Ольга Дашкова

— А ты знаешь, что Омар, сын Камара Азиза, в России вот так же недавно расслаблялся, и его привезли в багажном отделении?

— А еще двоих твоих парней. Они тоже расслабились со шлюхой? Какая загадочная страна и какие там опасные женщины. Ты, Саид, будь осторожен, вдруг тебя ждет такая же участь.

— За собой следи.

— Я в своей стране.

Да, история с Омаром^[4] очень познавательная, мне ее рассказали из первых уст, можно сказать, его наркота погубила и тяга с чужой женщине. А на Ахмета мне плевать, пусть травит себя.

— Так что ты хотел?

— Отдай мне свою шлюху. Хочу узнать, что в ней такого.

Просьба удивила.

— Тебе мало тех, что здесь?

— Хочу ее, ребята из твоей охраны рассказали, какая она строптивая, чуть дом не сожгла.

А вот это покоробило, моя охрана доносит Ахмету, что происходит вокруг меня? Я, конечно, не доверчивый пацан, чтобы верить в преданность людей, лишь старик Юсуф мне близок, но даже на него в самые трудные минуты я не стану рассчитывать.

Я всегда сам по себе.

— Если это все, то я пойду.

Слишком резко поднялся, грудь слева кольнуло болью, Дарина пустила кровь ночью, сука, на самом деле такая дерзкая. Думал, сверну шею, сдавлю двумя руками тонкий хребет и буду, как песню, слушать его хруст.

Но ее дерзость и сопротивление восхищали, она не преклонялась, не принимала даже на секунду свою судьбу, давала отпор как могла.

В ее глазах было столько эмоций, плескался целый океан сожаления и собственной боли. Трахал грубо, остервенело, хотел разорвать, наказать. Не стал. Дернулась в моих руках, вся измазанная и перепачканная моей кровью, я чувствовал ее ненависть как запах – остро-сладкий.

Кончала на моих пальцах, на члене, содрогалась, хрипела, но даже тогда сопротивлялась. Вся в моей крови и сперме, давала мне невероятный кайф.

— Потому что она русская, да? Или она напоминает тебе мать? Хорошая шлюха? Не хочешь с ней расставаться?

Ахмет зарывался, делая это специально, открыто провоцируя меня. Но зачем? Он младше меня на два года, даже не знает и не помнит своей матери, воспитанный тетками и няньками, приученный к абсолютному поклонению и подчинению отцу.

Выпад, мой кулак летит Ахмету в голову, тот валится на пол, быстро поднимается. Звон стекла, женский визг, разбитый кальян.

— Что, хочешь, чтоб я, как в детстве, надрал тебе зад? Да, хочешь этого?

Брат улыбается, трясет головой, встает в стойку. Отвык я от махания кулаками с ним, в юности много дрались, но сейчас придется напомнить, кто из нас старший брат и чей кулак тяжелее.

Тесное помещение, но мне хватило всего двух ударов, чтобы впечатать Ахмета в стену, прижать его локтем.

— Чего ты добиваешься? Чего? – цедил слова сквозь зубы, смотря в глаза Ахмета, а там пустота и блеск, а еще какая-то нездоровая ненависть. – И я тебя просил не упоминать мою мать ни при каких обстоятельствах, иначе я заткну твою поганую глотку твоими же зубами.

Оттолкнул Ахмета, вышел из помещения, все-таки задел рану, швы, наверное, разошлись. Воспоминания о матери всегда вызывают во мне очень яркие эмоции – от безумной любви к ней до ненависти к тем, кто скажет или даже подумает о ней плохо.

Она не была какой-то шлюхой, которую между делом трахнул отец и забыл, у них был хоть короткий, но роман. Молодая женщина с яркой внешностью не могла не привлечь такого, как Тамир Джалал. Жасмин могла вскружить голову любому, она на самом деле была похожа на восточную принцессу: карие глаза, светлая кожа, длинные темные волосы. Они постоянно выбивались из пучка или хвоста, мешали ей.