Книга Отчим. Куколка для Монстра, страница 81 – Ольга Дашкова

Никогда не видела Горна таким, даже страшно от спокойного тона и тихого голоса, словно это не он, а его уставшая тень. Я могу не принимать его слова за чистую монету, я не хочу верить, что мой любящий отец мог совершить такое преступление и его руки в крови.

Но я не могу не верить сейчас словам Дмитрия.

Замкнутый круг.

Дальше ехали молча, в доме было много народу, Антоша сидел у камина и много пил, косясь на меня. Федор суетился, Марина подносила закуски с заплаканным лицом, вся в черном, как и все присутствующие. Из всех, кто мог тогда быть в доме, я не увидела Тиграна.

Пошла на кухню, мужчина стоял спиной к двери, черная рубашка, черный китель. Его плечи дрожали, он плакал молча, не роняя ни звука. Что это, слезы раскаяния или утраты?

Хотела подойти, но появилась Марина, быстро бросила на меня взгляд и сразу отвела глаза.

— Что ты знаешь? — Я схватила девушку за руку, потащила по коридору.

— О чем ты? Отпусти, — громким шепотом сказала она, оглядываясь.

— Об убийстве. Ты точно что-то знаешь, говори.

— Я не знаю… Ничего не знаю, и мы с Федором увольняемся. Как только будет можно и позволит следователь, мы сразу уедем.

— Крысы бегут с тонущего корабля? Ты себя слышишь? Трясешься, не смотришь в глаза, что ты знаешь?

— Все готово, Марина, ты где?

Впервые услышала голос Тиграна, низкий, бархатный, с акцентом. Он выглянул в коридор, держа в руке огромный нож.

Если бы он хотел убить, как бы он это сделал?

Нож. Топор. Голые руки. Что угодно. А потом плакать о содеянном.

— И что, у вас там реально все плохо?

— Да, Ксюха, все плохо.

— Не знаю, что могло быть хуже твоей болезни, вроде как весь мир рухнул, а здесь еще такое. Не представляю, что будет со мной, если погибнет Борька или отец.

— Ты просто не думай об этом, не кличь беду.

— Инна реально не твоя мать? Я в шоке, просто нет слов, их у меня нет. Но она могла и сказать тебе про это, ты вроде как взрослая девочка, поняла бы, разве нет?

Я бы все поняла, веди она себя иначе и расскажи мне все, всю правду. Зачем играть этот спектакль много лет и строить из себя мать, если ты даже ею не хочешь быть? Или это касалось лично меня? Да, скорее всего, так это и было.

Инна не простила отцу, что он продолжал любить другую женщину. А конкурировать с умершей — дело провальное. Отец любил свою Любовь, красиво звучит. Может, и не боялся смерти, наоборот, ждал ее, чтобы быть рядом? Жалко, что мамы нет, нам бы было о чем поговорить.

— Так ты когда приедешь?

— Не знаю. Наверное, не скоро, у нас у всех подписка о невыезде. Мы даже по городу перемещаться не можем, но я туда не рвусь.

— А что Паша, тот самолетный поклонник?

— Не знаю, улетел в Москву вроде, у него там работа, дела. Иногда пишет, шлет смешные картинки.

— И что, у вас ничего не было?

— Нет, Ксения, у нас ничего не было.

— Слушай, у нас же здесь ЧП, Афанасьева залетела. Блюет по утрам так, что слышит вся академия. Короче, кто будет исполнять Джульетту, под большим вопросом.

Я, конечно, молчу, не говорю своей подруге, что у меня что-то было с совершенно другим мужчиной. Не знаю почему, ведь раньше мы рассказывали друг другу все секретики, делились самыми дикими фантазиями. А сейчас нет, не могу сказать, и не потому, что мне стыдно, а потому, что это мой секретик.