Книга Отчим. Куколка для Монстра, страница 77 – Ольга Дашкова

В нем было много незнакомых терминов, но главное было в том, что вся его компания вместе с домом, землей и квартирой в городе, о которой я знала, но мы там практически не бывали, принадлежат только мне. Управлять компанией должен назначенный человек до тех пор, пока я этого хочу либо пока не буду способна управлять ею сама.

Отец Павла в недавней беседе говорил о другом, что мне с матерью принадлежат определенные проценты и распоряжаться ими мы можем только вместе. Я тогда решила, что Горн меня привез на каникулы только для того, чтобы уговорить каким-то образом переписать на него свою долю. Но он пока ни словом об этом не заикнулся.

Но самым шокирующим было не это.

В книге, как в каком-то загадочном детективе, лежал неприметный, вдвое сложенный тетрадный лист. Я бы могла его не заметить, если бы не стала перелистывать книгу.

Это было письмо. Письмо моего отца мне. Письмо из прошлого в будущее.

Когда я начала его читать, буквы плясали перед глазами, слезы мешали, руки дрожали. Я не могла понять, что было написано, казалось, что это какой-то сон, нереальный, страшный. И то, что он пишет, не может быть правдой. Какая-то дикая фантазия или чья-то дурацкая шутка. Да, именно шутка, но я не думаю, что мой отец когда-нибудь так мог бы пошутить.

«Виталина, милая. Я не знаю, найдешь ли ты это письмо, прочтешь или этого не случится. Но мне очень странно писать своей дочери в будущее, зная, что меня в нем может не быть.

Но мы очень хотели с твоей мамой, чтобы ты была счастлива и не горевала, если меня не будет рядом. Знай, я все равно рядом. Я слежу за тобой. Помогаю тебе. Я радуюсь любым твоим успехам и грущу с тобой о неудачах.

Про компанию, надеюсь, тебе все понятно. Ты нашла завещание и можешь свободно ею владеть либо поручить управляющему, Дронов — толковый мужик, у него есть помощники, они все сделают правильно. А нет, так продай ее и займись, чем хочешь.

Я пишу тебе уже взрослой, зная, что ты поймешь меня и сделаешь правильные выводы, не будешь обижаться и простишь…»

Я тогда не поняла, за что прощать своего отца, накрывала истерика, но я держалась из последних сил. Стирая слезы, разбирая неровный почерк, читая по слогам, лишь шевеля губами, пропуская через себя каждое слово, написанное отцом… А потом поняла, и накрыло непонимание. Точнее, наоборот, я поняла, и все то, что раньше мне было дико и странно, стало вдруг простым и понятным.

«…Твою маму зовут Любовь, твою настоящую маму. Она была бы очень счастлива увидеть тебя хоть раз, но этого не получилось. Она умерла, когда ты родилась, мы попали в аварию, как раз ехали в роддом, из нас двоих выжил я, и родилась ты, Вита, что означает жизнь. Не знаю, почему я тебе об этом не говорил? Как-то сразу появилась Инна, она была приветлива, поддерживала, не давала мне упасть в пропасть депрессии, много времени проводила с тобой. Я не стал объяснять маленькому ребенку, что она не настоящая мама, Инна вполне справлялась со своей ролью».

Выронила листок из рук, закрыла глаза, стараясь выровнять дыхание, но не получалось. Это какой-то шок. Самый настоящий шок. Оказывается, моя мать не моя мать.

Что за дешевое индийское кино и чертова «Санта-Барбара»? Почему нельзя было сказать ребенку правду? Мне было почти одиннадцать лет. Я могла все понять уже тогда.