Книга Молочная девочка, страница 75 – Ольга Дашкова

Матвей умело заламывает руки, подминая Лауру под себя, заваливая на пол, наваливается своим весом. Сил нет совсем, дыхание сбивается, сердце вырывается из груди.

— Шлюха конченая, я научу тебя, как уважать меня!

— Нет, Матвей, не делай этого, сам пожалеешь потом.

— Заткнись!

Но в одну секунду Макаров замолкает и всем своим весом придавливает Лауру еще больше.

— Лаура, Лаура, черт, Лаура!

Знакомый голос, но из-за пелены слез картинка размыта. Дышать становится легче, теперь она видит, как Макаров лежит рядом, уткнувшись в кафельный пол лбом, а над ней стоит Лев с разделочной доской в руке.

— Как ты, милая?

— Ты… ты убил его?

— Думаю, нет, но надо было убить.

Корнеев помогает Лауре встать, прижимает к себе, целует в висок. Он чуть с ума не сошел, когда зашел в незапертую дверь, услышал возню и крики на кухне. Реакция была одна – защитить свою девушку, хорошо, что под руку попалась разделочная доска, а не нож.

— Я так… так… испугалась и ничего не смогла сделать, он был как бешеный, неуправляемый.

Лаура прижимается к груди Льва, цепляясь за рубашку, плачет, истерика накатывает с новой силой, она отпускает себя, всхлипывает.

— Все хорошо, все хорошо, малышка, все будет хорошо, а вот с ним – нет.

Можно было, конечно, избить эту мразь, отомстить за честь любимой, за попытку насилия и за то, что он вообще посмел к ней прикоснуться. Но Лев Кириллович выбрал более изощренный способ мести.

— Кому ты звонишь?

— В полицию. Ты напишешь заявление о попытке изнасилования. И не смотри так, все будет хорошо, Макарова нужно наказать, иначе он никогда не отстанет.

Лев был прав, такой не отвяжется, испортит жизнь, еще они виноватыми останутся, Матвей хитрый, а теперь еще и наглый до беспредела.

— Боишься? – Лев заглядывает в карие глаза девушки, стирает пальцами слезы.

— Нет, с тобой не боюсь.

Было действительно легко. Даже недавняя обида отступила, она была ничтожна в сравнении с тем, что могло случиться. А Лев пришел, снова спас. Не оставил. Не бросил. Не оттолкнул в обиде.

— Прорвемся, секси-зефирка, прорвемся.

— Лаура, все в порядке?

— Да… Нет… Не знаю. Мерзко все так.

Девушка, опустив голову и накрыв ее руками, сидела на диване, все еще немного потряхивало, наряд полиции все-таки приехал, Макаров вел себя тихо, словно ничего не случилось. Лишь кривил губы в ухмылке, наверняка считая, что все ему может сойти с рук, как обычно.

Но Лев был настойчив, не кричал, не махал руками, отвез Лауру в отделение полиции, где она под ошалевшим взглядом дежурного написала заявление, а Корнеев проследил, чтобы его зарегистрировали, и оно нигде не затерялось.

Домой вернулись поздно, Лаура без сил села на диван, смотрела в одну точку. Не хотелось ничего, просто лечь, заснуть и все забыть. Что было бы, закрой Матвей дверь на замок? Что, если бы Лев не спас ее от бывшего, съехавшего с катушек, любовника?

Насилие. Грязное, грубое, отвратительное и мерзкое.

Она бы пережила, сильная. Поплакала бы и пережила, но жила бы потом долго с ощущением этой мерзости и грязи внутри, с ощущением того, что любой, даже когда-то близкий человек может так поступить.

— На, выпей.

— Не хочу.

— Нужно, пей.

Лев сунул в пальцы бокал с янтарной жидкостью, отпил из своего, алкоголь приятно обжег горло, сел рядом. Он не знал, что делать в данных ситуациях. Утешать? Жалеть? Ему хотелось убить того, кто посмел прикоснуться к его женщине.