Книга Двойной удар. Трофей для чемпионов, страница 83 – Ольга Дашкова

— Спасибо, Маргарита Васильевна, вы правы, большая ответственность.

Что-то дрогнуло внутри, Маргарита Васильевна улыбнулась, в глазах мелькнула жалость, а я пошла дальше. Не буду давать ей повода для сплетен, она и так сама может все придумать.

Путь до моего этажа казался бесконечным. С каждым шагом ноги становились тяжелее, словно к ним привязали гири. Странно, ехала сюда с твердым намерением начать все заново, быть сильной. А сейчас – комок в горле и дрожащие руки.

Достала ключ, вставила в замок, повернула. Дверь открылась со знакомым скрипом.

Первое, что бросилось в глаза – пустота. Словно ледяной водой окатило. Вещей парней не было. Ни спортивных сумок, ни разбросанной одежды, ни полотенец, которые Егор никогда не вешал на место. Ничего.

Они ушли. Просто ушли.

Я стояла в дверях, не в силах сделать ни шага дальше. Видимо, я где-то глубоко в душе надеялась, что они будут ждать. Что объяснят. Что все это какое-то нелепое недоразумение.

Но комната была пуста. Только мои вещи, разбросанные в спешке, когда я собиралась уехать, и разбитая ваза на полу, которую никто не убрал.

Несколько секунд просто стояла, ощущая, как внутри что-то медленно, с треском ломается. Потом прошла внутрь, бросила рюкзак на кровать, закрыла дверь.

Что ж, все правильно. Такая, как я, с багажом проблем, с трудным прошлым, с братьями в тюрьме – не для них. Не для успешных спортсменов с большим будущим. Им нужна девушка лучше. Чище. Без проблем. Перспективней.

Я подошла к окну. Серое октябрьское небо, голые ветки деревьев, люди внизу, спешащие куда-то. Жизнь продолжается. Никому нет дела до моей боли.

Пальцы нащупали в кармане телефон – он разрядился в дороге. Подключила зарядное устройство, аппарат тихо пискнул, оживая. Экран тут же заполнился уведомлениями о сообщениях с незнакомых номеров. Я поморщилась, вспомнив, что заблокировала номера Романа и Егора еще в первый день, когда уехала. Не хотела слышать их оправдания, их ложь.

И вот они начали писать с других телефонов. Настойчивые. Не понимают намека.

Не стала читать сообщения, отключила звук телефона. Хватит. Надо распаковаться, привести себя в порядок, подумать, с чего начинать борьбу за свое доброе имя.

В дверь постучали – тихо и нерешительно. Я вздрогнула. Неужели…

— Юля? Ты там? Это Лида.

Голос Журавлевой звучал непривычно мягко. Я поколебалась, потом открыла дверь. Лида стояла с выражением участия на лице, которое выглядело так неестественно, что я едва сдержала горький смешок.

— Можно? – спросила она и, не дожидаясь ответа, прошла внутрь. – Я слышала, что ты вернулась.

— Как видишь, – я скрестила руки на груди.

— Ты в порядке? – она посмотрела на меня с выражением, которое я не сразу распознала. Жалость. Лида Журавлева смотрела на меня с жалостью.

— Зачем ты пришла? – спросила я, не желая этого бессмысленного разговора.

— Просто… – она замялась, села на край кровати. – Я подумала, тебе, наверное, тяжело. После всего, что случилось.

Верить словам Журавлевой и ее жалости не стоит ни на грамм.

— Ты о фотографиях или о том, что мои соседи съехали? – я не могла сдержать горечь в голосе.

— И то, и другое, – Лида вздохнула. – Знаешь, я никогда не думала, что они так поступят. Просто соберут вещи и уйдут, ничего не сказав. Это… неправильно.