Книга Дюймовочка и Великан, страница 91 – Ольга Дашкова

Виталий Олегович хоть и смотрел строго, но по глазам было видно, что был приятно удивлен такому повороту событий. Видимо, Елизавета немало крови попила у него и всей семьи, девица она бедовая, глаз да глаз нужен, чтобы не угодила прекрасной пятой точкой в какие-нибудь неприятности.

Были, конечно, сомнения у всех — мол, после столь недолгого знакомства да сразу в ЗАГС, головой в семейный быт. Но Хабаров не признавал все эти сожительства, так было и у его родителей, отец был знаком с мамой две недели и сразу понял, что она и есть та самая, о которой пишут в книгах и поэты слагают стихи.

Стихов Егор не знал, но решимости был полон. Заручившись поддержкой новых будущих родственников, два часа выбирал в ювелирном салоне кольцо. А когда наконец выбрал и при полном параде, в белой рубашке и брюках, с цветами, вылив на себя ведро парфюма, приехал к дому избранной, его встретила милейшая Клавдия Никаноровна.

— Да кого я вижу, неужели сам доктор Хабаров пожаловал в нашу хрущевку?

— Сам, сам.

— Никак свататься?

— Как угадали, Клавдия Никаноровна?

— Так у женщин своя чуйка на такие события. Ну красавец, ну хорош! А Лизка неделю ходит смурная, глаза в пол прячет, думаю, влюбилась.

— Я на это очень рассчитываю и надеюсь.

— Ну, ты беги, беги, а то, может, кто опередит тебя.

— Кто?

— Кто знает.

Слишком старушка была загадочной, у Хабарова даже сердце дрогнуло. Вдруг за время его отсутствия к Дюймовочке присосалась новая жаба?

Бегом поднялся на пятый этаж и, как только повернулся к двери, заметил около нее высокого и худого мужика с букетом и при параде.

— Нет, я не понял, я доступным языком объяснил в прошлый раз, куда я засуну тебе букет? Сейчас буду выполнять, делать я это умею.

— Привет.

— Привет… это ты?

— Я вот… пришел к вам.

— Зачем?

Елизавета ждала совсем другого мужчину, очень ждала, а не это… чучело. Так и подмывало сказать это вслух, но Ветрова решила быть порядочной и приличной девушкой, хватит с нее одного криминального события, поэтому промолчала.

Эдуард Петрович много дней набирался смелости, Елизавета ему нравилась, он несколько раз заходил к ней, но дома не заставал, а вот когда увидел ее случайно на улице, решил действовать.

Надел свой парадный костюм, белую рубашку, купил цветы, полагая, что именно так должен приходить мужчина к женщине, имея к ней серьезные намерения. Он ожидал увидеть в глазах пусть не радость, но хотя бы удивление, а увидел лишь грусть и разочарование.

— Товарищ участковый, что, на меня опять поступила жалоба? Я вроде никого не оскорбляла, музыку громко не слушаю и притон с борделем не устраиваю, — Лиза, привалившись к дверному косяку, скрестила руки на груди, желания даже разговаривать с представителем власти, хоть он и в штатском, и с цветами, не было.

— Лиз, кто там? О… Как неожиданно, а это кто?

Настя вышла следом, ей было любопытно, кто пришел к сестренке, в руках она держала кусок торта и кружку чая, жевала и рассматривала гостя. Молодой мужчина был забавным, долговязым, с букетом роз в руках и страхом в глазах.

— Лиза, это он?

— Кто? — Ветрова посмотрела на сестру.

— Тот, о ком мы только что говорили? Тот, в кого ты влюблена? — Настя наконец прожевала и начала говорить громким шепотом.

— Совсем ненормальная? Нет, конечно.