Книга Две занозы для босса, страница 89 – Ольга Дашкова

Мама и Вишневский – старший, вот это номер, и у них, кажется, все очень, очень далеко зашло.

— Дима, стой и не двигайся, солнце уходит, да, спусти немного ткани с плеча. Еще ниже, совсем убери, да и пусть бедро будет открыто.

— Ты уверена, что это пристойно?

— Ты бог искушения и соблазна, у него все пристойно и достойно.

— Я стар для такой роли.

— Ничего подобного, а давай совсем уберем эту тряпку.

Нужно было срочно или уходить, или дать о себе знать, потому что голого генерального директора компании «НефтьСтройИнвест» я была не готова видеть. Но дверь предательски заскрипела, на меня обратили внимание.

— Здравствуйте всем.

— Дочь?

— Ну, так-то да, если ты еще меня не забыла.

Дмитрий Борисович кашлянул, потом как-то странно крякнул, яблоко с грохотом упало на пол, он начал прикрываться импровизированной тогой, но запутался и чуть не упал сам. Выглядело это забавно и очень мило, сдержала улыбку.

— Не говори глупости, я думаю о тебе постоянно.

— Матильда, помоги, – мама кинулась на помощь, им вдвоем удалось справиться с неловким положением бога искушения. – Маргарита, здравствуйте, у нас тут…

— Я поняла. А где Адам? Он уже не позирует? – сказала специально, чтоб разрядить ситуацию и переключить внимание от себя. Вишневский посмотрел на маму, нахмурил брови, она округлила глаза, поморщилась.

— Матильда, что за Адам? Кто такой Адам?

— Марго, а что случилось, ты почему так рано?

— Матильда, не уходи от ответа, – Дмитрий Борисович медленно снимал лавровый венок, был настроен решительно.

— Дима, вот только давай без этого, без запоздалой ревности. А то я сейчас начну припоминать твою крысу помощницу.

— А она не запоздалая, она как раз в тему. Так что за Адам? Твой любовник?

— Ой, не смеши, Адам ребенок, в сыновья мне годится.

— Но, я смотрю, это не остановило тебя писать его голышом.

Мужчина указал на наброски, они и правда были красноречивы, мама покраснела. Вот это да! Моя Матильда, железная леди сарказма и презрения, покраснела и сейчас начнет оправдываться.

— Это ничего не значит, и не надо так на меня смотреть, я сейчас припомню тебе твою Олечку, которая постоянно рядом и виляет задом.

Если она сейчас, как тогда, назовет его ослом, это будет фиаско.

— Оля тут ни при чем, речь о тебе.

— Оля! Так она уже просто Оля!

Они такие милые, ругаются как влюбленные, ревнуют друг друга. Не стала мешать, да и вопросы лишние мне не нужны. Закрыла дверь, но голоса стихли, насторожилась, вдруг они там сейчас поубивают друг друга. Но снова заглянув, успокоилась, они целовались.

Да, мама, конечно, сильно – приручить такого мужчину, да еще заставить его позировать практически обнаженным. А глядя на то, как Вишневский –старший смотрит на нее, даже я начинаю завидовать.

Ушла к себе в комнату, кажется, не была здесь целую вечность.

Он даже не подошел, словно я никто, так, девушка, что зашла в ресторан. Разве может так реагировать человек, который вот только ночью занимался любовью, целовал, крепко прижимал, в объятьях которого сгорела моя душа?

А вот сейчас обливается слезами.

Легла на кровать, поджала под себя ноги, где-то в сумочке на полу звонил телефон, а мне не хотелось ничего. Завтра утром напишу заявление, соберу свои вещи и уеду к отцу. Пусть живет сча́стливо, с Эльвирой или ей подобными хищницами. Меня снова променяли на кого-то другого, какая ирония.