Книга Две занозы для босса, страница 57 – Ольга Дашкова

Отец закончил на повышенных тонах, все это время державший в пальцах несколько снимков, он бросил их на стол, отошел к окну, приложил ладонь к сердцу, начал глубоко дышать.

На нем светлая рубашка, брюки – как всегда, собран, элегантен, стрижка, аккуратная отросшая седая щетина, я всегда восхищался им и его силой. То, как он умеет себя держать в любой ситуации, что бы ни случилось, всегда остается главой компании, человеком, который отвечает за тысячи рабочих мест, и я, конечно, всегда хотел быть похожим на него.

Но, скорее всего, все мои детские протесты были именно из-за того, что на меня возлагалась огромная ответственность. Я не хотел ее брать, не принимал, протестовал, все оглядывался на брата, который был заласкан, залюблен. Но сейчас я понимаю, что да, надо быть именно таким – жестким, волевым, как отец, принимать решения, ориентируясь на благо семьи и своего дела. И нужно было давно у него этому учиться.

Ему тоже нелегко, он чувствовал себя спокойней и увереннее с мамой. Она была надежной опорой для всех, тем теплом, которое всех согревало. Отец мог прийти, всегда рассказать о том, как прошел его день, попросить совета, и она всегда его давала и поддерживала.

У меня – нет, не было таких женщин. Но я бы очень хотел встретить такую.

— Дмитрий Борисович, ваш чай, и все-таки я рекомендую измерить давление и принять таблетки.

— Ой, Ольга, все, прекрати. Все нормально. Ни к чему вся эта излишняя забота. Я не инвалид. У нас тут просто небольшие неурядицы семейные, плюс жара. Все хорошо. Не беспокойся.

Ольга? Она уже просто Ольга?

Смотрю на то, как в кабинет входит Сурикова, на ней светлое платье до колена, черный ремешок на талии подчеркивает фигуру, ничего вычурного, все стильно. Светлые волосы, короткая стрижка, черные босоножки – почти невеста. Ну вот, мысли снова идут не в ту сторону.

Но в груди тридцатипятилетнего сына этого элегантного мужчины вновь кольнула ревность. Вот я ничего не могу с ней поделать. Это немного другая ревность с другим оттенком и послевкусием, не та, когда я представлял, как Пашка целует Маргариту.

Она что, здесь ночевала? Они спят вместе? Встречаются? Несколько вопросов так и просятся сорваться с языка, но я молчу. Мне бы надо думать о том, как найти Алису, приструнить ее, а не о том, с кем спит мой отец.

— Она мне вчера звонила – уже поздно, когда ехал из аэропорта, а кстати, отец, по твоей протекции меня так и не выпустили. Спасибо тебе за это.

— На здоровье. Я же говорил, что ты мне еще «спасибо» скажешь, не думал, что это произойдет так рано.

— Это был сарказм.

— А я серьезно.

— Но ты мне испортил заслуженный отпуск.

— Ты еще не заслужил его, – сказал как отрезал. – Проведешь его с пользой, с дочерью, а пока не найдем Алису и шантажиста, не мечтай о морях и океанах, тем более бог пойми с кем. Тебе было одной актрисульки мало?

Не стоит спрашивать, откуда отец все знает. Он все знает, это нужно просто принять.

Ольга все еще продолжает стоять рядом, смотрит на фотографии, в ее руке чашка, от нее идет пар, и аромат трав наполняет кабинет. Интересно, она так и будет стоять и слушать семейные проблемы?

— Ольга Леонидовна, может, вы все-таки пойдете, займетесь делом или вы сегодня и сиделка, и кухарка?

— Сын!

Отец осаживает меня, но женщина смотрит уверенно, ой, вот знаю я взгляд таких хищных акул, того и гляди, голову откусит и не подавится. Она четко знает, что делает, и все это прикрытие благородством и восхищением отцом, как руководителем, она может рассказывать кому-нибудь другому.