Книга Аукцион невинности. Двойная ставка, страница 73 – Ольга Дашкова

— Да если можно.

— Тимур Георгиевич?

— Выставляй на стол все, — продолжает тянуть меня наверх.

Странное знакомство, экономка явно не испытывает от него радости, мужчины думают каждый о своем, я не понимаю ровным счетом ничего, но иду на второй этаж.

Останавливаюсь в коридоре, четыре двери, освобождаю руку, Тимур оборачивается, Захар обходит меня.

— Хочу задать вопрос.

— Котенок, может, потом?

— Нет, мне надо знать сейчас. Вы живете вместе?

— Хм, еще немного, и нас запишут в геи, смешно будет, да, господин Шумилов? — Тимур снова шутит. — Но ты же видела, какая из нас нетрадиционная пара.

Нет, в отношении их как геев я не думала, но странно, если двое взрослых мужчин живут вместе.

— В этом доме есть моя комната, иногда приходится оставаться, надо где-то хранить свежие рубашки. Я тут бываю не так часто.

Она оба продолжают смотреть, ждут еще вопросов.

— В какой комнате буду жить я? Точнее, в чьей?

Господи, да что такое я несу? Но этот вопрос мучает меня уже второй час, как я проснулась в машине, а еще у Захара на груди.

Как бы странно это ни звучало, но для меня секс с ними обоими, уже не так страшен и ужасен.

— Ты можешь выбрать любую комнату, их здесь четыре.

Шумилов кивает в сторону, не сказать по его лицу, что он доволен. Уверенно иду вперед, открываю первую дверь, оглядываю помещение. Захар, это точно его спальня. Черное покрывало на большой кровати, бархатное изголовье, такая же темная мебель, белые лишь ковер на полу и шторы.

Но только одна деталь говорит о том, что комната жилая, это фотография в рамке на прикроватной тумбочке, не успеваю разглядеть, кто на ней. Ни одной лишней детали, комната мужчины, который мало в ней бывает.

Следующая комната была примерно такая же, но в бежевых тонах и с ярким постером Джокера на стене. Мальчишка.

ТТ, это как раз именно он, насмешливый киллер. Вот где он хранит свежие рубашки и чистые трусы с носками.

Я выбрала самую дальнюю комнату, не знаю почему, в ней сдержанный, но дорогой интерьер, шоколадного цвета покрывала и подушки, плотные шторы с ненавязчивым золотым рисунком, мягкий ковер.

— Вы не дали мне взять вещи из дома, как-то можно попасть в магазин?

— Конечно, Александра, осмотрись пока и спускайся в столовую, мы скоро.

Мужчины ушли, оставив меня одну, подошла к окну, за ним было серое небо, изрядно поредевшие листьями деревья за высоким забором. Стриженая, но все еще зеленая трава на лужайке и часть крыльца с центральной парковкой, на которой у двух автомобилей курила охрана и водители.

Да, бабуля права, я вляпалась.

И так было понятно, что мужики непростые, но судя по тому, как все у них здесь дорого и богато, становится немного неуютно. Не люблю я классовое неравенство, чувствуешь себя ниже, хуже, но это на самом деле не так. А еще большие деньги пугают, так же как и люди, обладающие ими.

Мне хватило отчима, матери, что ради денег терпит все, его избалованных сыновей, одноклассников в гимназии, что постоянно ставили на место. Деньги развращают, делают любой мерзкий поступок вседозволенным.

Взять хоть то, что они купили меня, ведь могли себе позволить и купили, как вещь напрокат.

Но все эти события уже не изменить, главное — моя сладкая девочка скоро поправится, все будет хорошо с ней, я чувствую, а эти два месяца пролетят быстро.