Книга Аукцион невинности. Двойная ставка, страница 117 – Ольга Дашкова

— Саша…

— Нет, нет, ничего не говори! Я хочу уйти! Оставь меня в покое! Я не хочу иметь ничего общего с тобой. Ничего общего с вами! Все что происходит вокруг вас, это не мой мир. Ложь, интриги, шантаж, оружие. Не подходи ко мне!

Говорила громко, срываясь на крик, глотая морозный воздух. Тимур долго смотрел, сжав бледные губы, во взгляде было столько эмоций, от которых я задыхалась.

Он ушел.

Они оба оставили меня в покое, как я и просила. Как я кричала той ветреной снежной ночью.

Ни слова, ни звонка за три недели.

Мужчина, которого все называли Игнатом, приказал одному из водителей отвезти меня куда надо. Я уехала в мой город. Хорошо, что ключи и паспорт с небольшой суммой денег были с собой. Меня ничего не держало больше здесь.

Потом вернулась Ангелина, моему счастью не было предела, она задавала вопросы о Захаре и Тимуре. На которые я врала, отвечая, а сама плакала, но убеждала себя в том, что поступила правильно.

А любовь, она пройдет. Все пройдет.

Пальцами в кармане кофты сжала тонкий картон с двумя полосками.

Я все-таки имею с ними очень важное общее.

В дверь позвонили, быстро вытерла слезы, это, наверное. Ангелина вернулась за игрушкой. В детском центре сегодня новогодний утренник, мы собрались именно туда.

А когда открыла дверь, замерла, глядя в родные глаза мужчины. Понимая, как я сильно люблю его и как безумно скучала.

— Ты? Зачем? Зачем ты здесь?

— А ты думала, котенок, я так просто тебя оставлю? Даже не думай и не дождешься.

— Но…

— Никаких «но», скучал как собака по своей любимой девочке. Волком выл, чуть не вздернулся.

— Любимой?

Тимур переступает порог, от него веет морозом в волосах снежинки, сжимает сильными руками талию, целует. Так умеет целовать только он: нагло, кусая и облизывая губы.

— Ты плакала? Кто обидел котенка?

— Никто.

Я точно сошла с ума, потому что только сегодня утром думала, как хочу его видеть.

— Я столько тогда наговорила ужасных слов, прости…

— Нет, не проси прощения, я виноват, напугал тебя. Так больше никогда не повторится. Если бы ты знала, как я люблю тебя. Но я тебе об этом еще скажу миллион раз, собирайся пошли быстрее, надо спасать Шумилова, твоя бабуля устроила ему допрос.

— Захар? Он здесь?

— Конечно, его оставлять без присмотра опасно, сама знаешь. Ну что такое? Что случилось?

— Я просто не ждала.

— Конечно, не ждала, ты отшила нас, как пацанов сопливых, мол, идите нафиг, мне и без вас хорошо. Думала, что так просто тебя отпустим?

— Вы невыносимы! Оба! Но мог хоть позвонить, написать за три недели. Я решила, что совсем вам не нужна. Что все сделала правильно, что так невозможно любить.

— Тогда бы это был не сюрприз.

Слезы текут по щекам ручьями, Тимур их стирает пальцами, прижимая к себе, целуя в глаза. А меня накрывают эмоции, но уже от радости и счастья, что просто рядом.

— Любить? Котенок, повтори.

Снова звонок в дверь, но она распахивается сама, Захар смотрит с тревогой.

— Что происходит? Саша, он обидел тебя? Почему слезы?

— Говорит, что скучала и любит нас, а мы, дураки, так долго ехали к ней.

— Саша, это правда?

Киваю, вытирая щеки, лезу в карман за тестом, разжимаю кулак, показываю мужчинам его на ладони.

— Вот. Я сама не знаю как, но это третий, и ошибки быть не может.

Тишина, они вдвоем долго смотрят на тонкую полоску, а я не представляю, что от них ожидать. Вот сейчас они развернутся и уйдут, а я опять останусь одна и никому не нужная со своей любовью.