Книга Аукцион невинности. Двойная ставка, страница 106 – Ольга Дашкова

— Я здесь для того, чтоб выслушивать ваши оскорбления? Чтоб потешить ваше самолюбие? Чтоб на фоне меня — шлюхи, вы были чистым ангелом? — повышаю голос, смотрю Чернову в глаза. — А не пойти вам нахуй с вашими определениями и выводами? У меня нет, и не было никогда отца, а вы никто, пустое место. Наш разговор окончен.

Да, я стала слишком дерзкой и наглой, когда есть за спиной двое таких защитников, как Захар и Тимур, тебе любое море по колено, любая ничтожная тварь всего лишь тварь. Я вообще стала другой, это они меня изменили, сделали лучше, сильнее.

Разворачиваюсь, чтоб уйти, но мужчина больно дергают за руку, Чернов взбешен, чувствую, еще немного, и он ударит меня.

— Я ведь хотел по-хорошему, но, видимо, ты привыкла к другому обращению. Ты уйдешь тогда, когда этого захочу я. Когда я тебе позволю, а иначе будет больно, но не тебе. Понимаешь, о ком я?

— Чего вы хотите? Или мне нужно догадаться?

Мой хриплый вопрос, его наглая ухмылка, она хуже пощечины, которую я могу получить.

— Ты останешься в этом доме до тех пор, пока твои мужики не станут более сговорчивыми. А хочешь, твой любовник составит тебе компанию? Вспомните былые времена, ты ведь от Сафронова родила девочку?

Господи, помоги мне.

Это страшнее, чем аукцион и ночь после него. Старые страхи всегда сильнее новых, ты окунаешься в ту черноту второй раз, помня, как было в первый. Это ломает больше и больнее.

— Нет, я не хочу его видеть.

— Тебя отведут в комнату, заберут вещи, и ты будешь сидеть тихо, как мышка. Правда?

— Вам самому не противно оттого, что вы делаете?

— Это всего лишь бизнес, а в нем нет запретов и правил. Как в любви, ты понимаешь? Ты ведь любишь их, их двоих? А чтоб они дальше ходили и дышали, ты должна делать то, что скажу я.

— Вам говорили, что вы чудовище?

— И не раз. Дочка.

— Что значит, она пропала и ее нигде нет? Вы сейчас так прикалываетесь?

Двое здоровых парней смотрят в пол, говорю громко на всю приемную, так что секретарь морщится и отходит в угол.

— Александра Дмитриевна пошла в аптеку, сказала, что справится сама, ну, мы, это, не стали мешать, дело-то деликатное, наверное.

— Я вам двоим сейчас деликатно оторву яйца, если ты не прекратишь заикаться и все расскажешь по порядку.

Я действительно начальник бездарной службы безопасности, Шума прав, самой бездарной. Если эти два здоровых лба не смогли уследить за одной хрупкой девушкой, то грош мне цена во всем.

— Она ушла, была внутри, мы видели, а потом что-то долго не выходит, с получаса, наверное. Ну, мы с Толиком пошли, а ее нет внутри, продавец говорит, что девушка оттолкнула ее и прошла к другому выходу. Та просто закрыла за ней дверь.

— Это пиздец, твою же мать, — веду рукой по волосам, сжимая их, делая себе больно, чтоб хоть как-то себя остановить от мордобоя в приемной. За дверью идет совещание, Шумилов именно там, а меня срочно вызвали вот эти два придурка.

Включил телефон, Саша звонила, а потом пришло сообщение.

«Чернов».

А вот теперь начинается самое интересное.

Догадок много, одна хуже другой. Судя по тому, что рассказывал, будучи еще под наркотой, бесстрашный Сафронов, харкая кровью на пол дачи, что Чернов ведет странную игру. То он хочет подставить Шумилова, то при этом бросая нам, как кость, своего верного Андрюшку, но тот такой сообразительный, а все потому, что быстро бегает и хорошо прячется.