Книга Аукцион невинности. Двойная ставка, страница 102 – Ольга Дашкова

— За что?

— За то, что я не лучше его, я хуже.

— Перестань.

— Прости, что сделал больно, тогда, первый раз. Что вел себя как скотина. Прости меня, маленькая.

Его слова тогда разрывали сердце. Взяв в ладони лицо Захара, царапала пальцы о щетину, начала целовать глаза, брови, щеки, губы.

— Нет, ты совсем не такой, ты другой. Не такой, ты лучше.

— Иди ко мне.

Сняла пальто, задрав юбку, села на Захара верхом, терлась промежностью сквозь колготки и белье о его выпирающий член. Целовала, в то время как его пальцы ласкали грудь, оттягивая вниз лифчик.

Задыхалась от эмоций и желания, мы так остро нуждались друг в друге.

Тогда.

В этот момент.

И плевать на всех. Что мы в машине, что за тонированным стеклом охрана, а в доме рядом люди.

Дальше все было без слов: лишь мои стоны, хрипы Захара, пот, стекающий по вискам, звон пряжки ремня, звук рвущегося белья. Лаская рукой возбужденный член, смотрела только в его глаза. Я уже была вся мокрая, голодная до своего мужчины.

Опустилась почти до основания члена, сдерживая крик, двигалась медленно, несколько толчков, а потом Захар, больно сжав талию, стал насаживать на себя сильнее.

Оргазм накрыл слишком быстро, все внутри сжалось судорогой удовольствия так, что заломило все тело. Царапая шею Захара, прижималась плотнее, а он продолжал проникать, растягивая собой мое пульсирующее и истекающее влагалище.

Когда он сам начал кончать, заполняя меня своей теплой спермой, при этом громко простонав в мои губы, я заплакала.

— Что, Саша, что? Больно?

— Нет, нет, хорошо.

Открыла глаза, провела рукой по кровати, рядом было пусто. Повернулась набок, на полу разбросанные вещи, футболку Тимура, джинсы. У нас теперь странные отношения, я не выбираю, с кем спать, но оба словно заключили некое перемирие.

Все происходит даже забавно, меня не зовут, а просто берут за руку и уводят каждый в свою спальню. Но даже так бывает редко, их постоянно нет дома, а если есть, то слишком уставшие.

Вчера я заснула одна, была глубокая ночь, Тимур забрался под одеяло, прижал к себе, поцеловал и тут же отключился. Много думала, слушая его дыхание, чувствуя горячие ладони на животе. Разве возможно любить киллера, хоть и бывшего? Он ведь он убийца, а мне до этого абсолютно все равно. А то, что я люблю его это так очевидно, только обманываю сама себя.

Мне хорошо с ним, его шутки, пошлые намеки, красивая улыбка, сильные руки и пронзительный взгляд сводят с ума. Понимаю, что привыкла и позволила эмоциям взять верх над разумом и расчетом. А еще люблю Захара, но он всегда закрыт. Не знаю, надо ли стучаться в стену, о которую можно сломать руки, если он сам не хочет пускать никого в свое сердце.

Сейчас в душе шумит вода, встала, на ходу снимая майку и трусики, прошла в ванную. Тимур очень красивый, я не могу об этом не думать, глядя на него снова. За матовым стеклом широкая спина, два пистолета как крылья на лопатках, мужчину окутывает пар, он стоит, опершись о стену одной рукой, опустив голову.

— Не помешаю?

— Мой котенок никогда не помешает.

Резко дергает на себя, обнимает, по нашим телам стекает вода. Целует, у него мягкие губы и наглый язык, который сразу проникает в рот, а потом Тимур подхватывает меня под ягодицы, устраивая на себе.

— У нас проблемы?

— О чем ты?