Книга Две полоски. Двойная ошибка, страница 15 – Ольга Дашкова

Лара страсть как любит ворошить прошлое и вспоминать своих бывших «дефективных», потому что, не будь они такими, она бы давно уже с кем-то из них жила на Рублевке.

Да, у Ларисы большие амбиции, она не отчаивается, не унывает, пилит ногти на дому, зарабатывает, кстати, больше, чем я, которая ночами портит зрение, корпя над мелким текстом переводов.

— И что с ним? С Колей? – слышала эту историю несколько раз, но лучше пусть она говорит о своих бывших, чем о моем настоящем.

— У него нехилый был агрегат, в рот едва влезал.

— Лар, в доме дети.

Вдвоем оборачиваемся в сторону детской, Лариса прикусывает губу. Она красивая, такая знойная, рыжая. Прямое каре чуть выше плеч, полные губы, выразительные зеленые глаза, фигура ближе так к «плюс-сайз», но все органично: грудь, красивые ноги. Неудивительно, что она, как сексуальный магнит, притягивает к себе всех не имеющих комплексов и моральных принципов мужиков.

Ваня с Жориком играют, Лариса делает мне маникюр. Ибо как я такая, не со свежим лаком, пойду на тусовку богачей? Это ее слова.

— Так вот, дай бог у него был дружок, я чуть живая была при каждой встрече. А судя по тебе, Сева там чисто головкой водит, и то неумело.

Ларисе тридцать два года, она, как и я, воспитывает ребенка одна, но она, в отличие от меня, знает, кто отец восьмилетнего Жорика и даже получает от него алименты. Лара мечтает выйти удачно замуж, естественно, не за «дефективного», и открыть свой салон маникюра. Я от всей души желаю ей второго, потому что это более реальная мечта, и считаю, что женщина должна сама себя обеспечивать, а не сидеть на шее мужика.

— Рада за тебя и агрегат Коляна.

— Да, пусть земля ему будет пухом.

— Помер, что ли?

— Убили, разборки какие-то пьяные.

— Ужас какой!

— Ты в чем пойдешь-то?

Лара без сожаления о бывшем сняла перчатки и посмотрела на дело рук своих. По глазам было видно, что мастер остался доволен, а вот я – не очень, но главное, ей это не показывать. Лак, по моему мнению, был слишком ярким, вызывающим, казалось, что все ногти в крови. Но для тусовки богатых подойдет.

— Не знаю, наверное, платье то – синее.

— Длинное? Ты с ума сошла, в нем только на поминки ходить.

— Нормальное оно.

— Да для поминок нормальное, я же не говорю, что оно отстойное.

Мой гардероб матери-одиночки, живущей только на свои доходы, состоит из одной юбки-карандаш, двух блузок, купленных на распродаже, там же приобретенных джинсов. А еще по мелочи: футболки, толстовки, ботинки, кроссовки. В чем удобно, практично и не марко.

— А то, черное такое, переливающееся, короткое, где оно?

То, о чем говорит Лара, было из далекой прошлой жизни, как и синее для поминок. Черное короткое, но с длинными рукавами и немного нескромным декольте я надевала еще на студенческие вечеринки в пабе с Чехом.

— Так, давай, иди к себе, одевайся, я пока детей накормлю. Перед уходом покажешься и дашь адрес вашей сходки, чтобы я знала, где тебя искать в случае чего.

— Это лишнее, я взрослая девочка.

— Взрослая, но адрес дашь.

Обо мне так мать с отчимом никогда не волновались, как соседка. Но я рада, что Лара есть в моей жизни, что я сняла именно эту квартиру, что есть кому оставить сына на пару часов.

«Может быть, я заберу тебя после встречи? Скинь адрес, я буду ждать».