Книга Две полоски. Двойная ошибка, страница 100 – Ольга Дашкова

— Берешь самое необходимое, и уезжаем, тебя больше ничего не связывает с этим местом. Ночью вылет, нужно спешить.

— Я говорила, что не люблю, когда мне указывают? Клим Аркадьевич, вы не запомнили этот момент? – пытаюсь быть серьезной, выходит плохо, Шахов непрошибаемый.

Так странно, сколько мы знакомы?

Двадцать дней?

Шесть лет?

Шесть лет и двадцать дней.

Долго, но я знаю о них так мало. Но все равно словно целую жизнь. Клим озадачен, я не спешу входить, берет за руку, сжимает пальцы, мне нравится, когда он так делает, а еще когда целует просто так.

От такого сурового здоровяка с глубокой морщиной между бровей последнее, чего ждешь, это – нежности. Но в нем ее целый океан, который накрывает каждый раз волной, а я задыхаюсь и тону, но мне все мало.

Я так и не сказала, что люблю его. Марку сказала, а Шахову – нет. Но ему не нужно это, он возьмет свою любовь, выбьет из меня ее стонами, хрипами, оргазмами и вот таким отношением.

— Что? Что не так?

— Все так, – бросаю взгляд на соседнюю дверь, туда, где жил Гера, как мне казалось, друг, но вышло немного иначе.

— Его нет, перевели в другой отдел, наверное, дали новое задание, – Клим говорит сухо, продолжая сжимать мои пальцы.

— Мне все равно.

Мне на самом деле безразлично до Геры, но его работа не должна была переходить на личное, он не должен был втереться в доверие к Ваньке, задаривать его игрушками, пудрить голову супергероями. И все для того, чтобы я что-то рассказала потом о Шахове и Аверине.

Бред.

— Я начинаю ревновать.

— Не может этого быть.

Шахов молчит, смотрит волком, мне нравится и это. Желудок скручивает спазмами боли, третий день тошнит, наверное, от нервов и неопределенности. Мне не говорят, что будет дальше, как дела с бизнесом Корнева, что случилось с похитителями и заказчиком.

Мужчины отмалчиваются, а когда я начинаю психовать, то отшучиваются, но все заканчивается сексом. Каждую ночь в дальней спальне, их двое, я одна. Касания, ласки, слова. Мое тело в их руках, а я сгораю и возрождаюсь снова, засыпая обессиленная, счастливая, любимая.

— Плохо?

— Все хорошо, пойдем, Ванька просил свои фигурки, он без них жить не может.

Захожу в свою съемную квартиру словно в другой мир, в котором я жила много лет, и уже кажется, что все было не со мной. Немного не по себе, в памяти всплывают воспоминания, бардак, разбросанные вещи, незаправленная постель.

Нахожу дорожную сумку, начинаю запихивать в нее все подряд, кусая губы, отвлекаясь болью от слез. Клим ходит рядом, а когда под моими ногами скрипит стекло, смотрю вниз, на разбитую рамку, на фотографию, и меня срывает в слезы.

— Ну, все, все, не плачь, девочка, все хорошо.

Клим крепко обнимает, часто дышу, цепляюсь за его плечи.

— Черт, не знаю, что со мной. Мне не страшно, но как-то накатывает, а так не страшно, нет. С тобой – ничего и никогда, хоть куда, правда. Но меня словно выворачивает, я… я не знаю…

Снова слезы, раздражают уже.

— Но я ведь сильная, всегда была такой, жила одна, ни на кого не рассчитывала, а сейчас расклеилась.

— Тебе больше не нужно быть сильной. Плачь, моя девочка, плачь, но лишь от счастья, а я тебе его дам, много дам.

Гладит по лицу, стирая слезы, убирая волосы назад. Сильный. Красивый. Уверенный. Опасный. Сердце разрывается в груди.