Книга Его запретная малышка, страница 50 – Ольга Дашкова

— Синяки и шрамы украшают мужчин.

— Я так понимаю, скоро дело дойдет и до шрамов?

— Нет, конечно, нет.

— Господи, Маня, как я устал, ты не представляешь.

Снова резкий поворот, я валюсь на дверь, потом на водителя, Денис тормозит, прижимает меня к себе, разворачивает, целует, бьемся зубами, но совсем не замечая этого.

Он такой горячий, его так много, губы терзают мои, кусает, тут же лижет, ведет языком по шее. Сжимая в своих объятьях так, что казалось, сейчас треснут мои ребра.

— Как же я скучал, малышка, по твоему запаху, по вкусу губ, по киске твоей, я ведь помню, как вылизывал ее, засасывал клитор, а ты кончала.

— Прекрати… Денис… о боже… а-а-а-а-а…

Он накрывает грудь, сжимает сосок, при этом сосет мочку уха и шепчет все эти непристойности.

— Дрочил почти каждый день, вспоминая тебя, омывая стенки душа своей спермой, так что ноги подкашивались, а я давно не мальчик.

— Молчи, Денис… м-м-м… да-а-а-а…

Когда его рука забирается под юбку между моих ног, накрывает промокшие от выделений трусики, вскрикиваю, подаюсь вперед, хочу, чтоб он трогал там еще и говорил, говорил, как он хочет меня.

— Такая мокрая, малышка, черт, Маня, в моих яйцах кипит сперма, я сейчас спущу прямо в белье.

Денис отстраняется, меня качает в сторону, но он держит мое лицо в своих руках.

— Ты плакала?

— Немного.

— Я обидел, извини, — хаотично целует лицо, глаза, губы.

— Кактус разбился.

— Он ужасный.

— Неправда.

— Все, пойдем.

— Куда?

— В кроватку буду любить тебя до самого утра, пока в моих яйцах не закончится вся сперма, а ты станешь умолять меня остановиться.

Выходит из машины сам, тянет за руку к подъезду высотки, лифт, снова его поцелуи, мы, точно двое голодных подростков, не можем оторваться друг от друга. В голове туман, сердце барабанит в груди, кровь кипит в венах.

Когда Денис наконец справляется с дверным замком, а за нами закрывается дверь, кидает пиджак на пол, рвет пуговицы на своей рубашке, у меня падает все их рук, не могу отвести от него взгляд, кусаю губы.

Подходит ближе, расстегивает молнию юбки, одним движением опуская ее вниз, ведет по бедрам до ягодиц, цепляя трусики, также стаскивая их с меня. Теперь я в одних чулках и туфлях, а еще в рубашке.

— Моя мокрая малышка, я бы вылизал тебя прямо сейчас, но не могу, все будет потом.

Подхватывает, куда-то несет, бросает на кровать, рвет уже пуговицы на моей блузке, задирая лифчик, лижет соски, целует их засасывая. Сам при этом, снимая с себя брюки и белье, переворачивает меня, шлепает по ягодицам несколько раз, так что кожа начинает гореть, я кричу.

— Это только часть твоего наказания.

Снова переворачивает, устраивается между моих ног, разводит их шире, смотрит вниз. Ласкает меня, размазывая по набухшим половым губам выделения, задевает клитор, давит, я выгибаю спину.

— Чувствуешь, как твоя девочка хочет меня?

— Да… Денис… пожалуйста.

Прошу, сама не знаю о чем, но вот одно движение, он входит в меня медленно и глубоко, откидываюсь назад, развожу бедра шире, принимая через боль удовольствия его всего.

Резко просыпаюсь, сажусь на кровати, рядом никого нет. Но все, что происходило предыдущим вечером, мне точно не приснилось, а Маша не могла сбежать, как тогда, летом.

Или могла?

От этой несносной, невероятно своенравной и гордой девушки можно ожидать чего угодно.