Книга Его запретная малышка, страница 20 – Ольга Дашкова

Я точно не такой?

Или уже такой?

Твою же мать.

Наяривал член с упоением, в голове яркие картинки дерзкой и такой сладкой брюнеточки.

Маша. Что же ты делаешь со мной, Маша?

Долго ждать не пришлось, кончил с глухим рычанием себе в кулак, спермы было так много, что замарал все вокруг, самого трясло как подростка, что мастурбирует по утрам каждый день.

Тетка что-то рассказывает, а я в воспоминаниях. Ложка падает в тарелку.

— Тебе плохо, Денис?

— Все нормально.

— Руки уже трясутся как у алкаша.

Да если бы как у алкаша. Член все равно стоит все утро, ерзаю на табуретке.

— Так вот, Леночка — это дочь бухгалтерши с управления, такая мастерица, ты бы видел, как она вышивает, все белье в цветах и вензеля. Самой тридцать лет, замужем не была, но жила в городе пять лет с каким-то прощелыгой. Тот все обещал жениться, да пока обещал, и пока Леночка работала, закрутил с другой, а она забеременела.

Не понимаю, к чему тетка рассказывает мне этот деревенский сериал? Но ее болтовня отвлекает от ночных мыслей и от воспоминаний упругих грудей с твердыми сосками моей брюнеточки.

Неужели уже моей? Быстро я.

Хотя что меня останавливает? Я месяц как свободный мужчина, не обремененный ничем, кроме работы, но та начнется в сентябре. Я вполне могу себе позволить курортный — нет, деревенский роман.

— Вот, а Светочка…

— Дочь главного агронома?

— Почему агронома? Нет, у него трое сыновей.

Тетка смотрит в недоумении, округлив глаза, а мне хочется смеяться в голос, но держусь.

— Извини, просто решил угадать, чья Светочка.

— Она дочь главного инженера, выучилась на педагога, в школе ребятишкам историю преподает.

— Коллега, значит, ну так, чем талантлива она?

— Ой, ты все смеешься, Дениска, а я, вообще-то, серьезно говорю, пригляделся бы к девкам, молодые, в самом соку, неровня твоей, прости господи, Еве. Воспитанные, скромные, хозяйственные.

— Вот не начинай снова.

— А хоть начинай, хоть нет, факт остается фактом. Где сейчас твоя Ева? Жена называется. А то-то, потому что ни стыда, ни совести, ни воспитания. Все по клубам да по барам, то она модель, то актриса, мне мамка твоя все рассказывала, как ты с ней мучаешься.

Все, началось, надо убегать.

— Давай я тебя познакомлю, такие хорошие девочки, косы до пояса, фигуры статные, а хозяйки какие отменные. Не то что городские пигалицы, там-то и девочек в пятнадцать лет днем с огнем не найдешь. Вон, к Анне приехали две, я очень уважаю соседку, но девки ее — это срамота полная.

Настораживаюсь, потому что понимаю, что разговор идет о двух соседках. Одна из которых забыла у меня свой яркий купальник. Кстати, не из дешевых судя по эмблеме.

— А твои, стало быть, в тридцать девственницы?

— Нет, но понятия о чести знают, каждый ошибается, — тетя Марина состроила невинные глазки, забавная такая, люблю ее.

— Так у нас смотрины намечаются?

Отводит взгляд, начинает суетиться на кухне, убирая со стола тарелки, ставит чайник, достает варенье и оладушки.

— И, Денис, побрейся, пожалуйста, похож на деда, словно не молодой мужчина, а алкаш запитый.

Чешу бороду, свыкся уже с ней, жалко сбривать.

— Так сейчас модно, она придает брутальности и стиля.

— Ну, не знаю, у нас это называется — глубокий запой.

Снова смотрю в окно на соседский забор, значит, стыдоба, а не соседки. Но мне очень даже одна из них понравилась, во всей своей прекрасной и соблазнительной стыдобе.