Книга Его запретная малышка, страница 10 – Ольга Дашкова

Говорит, смотря прямо в глаза, вот сейчас в ней нет той дерзости и наглости, что была днем, но и не строит глазки, пытаясь кокетничать, как это обычно делают молоденькие студентки.

Да что я все сравниваю ее с ними?

— Бывает, — не узнаю свой голос — хриплый, а во рту все еще вкус ее губ, не пойму только какой.

— Маша! Машка, ты где? Маша!

Крик друзей становится все громче, но нас не видно из-за высоких камышей.

— Тебя потеряли.

Не хочу отпускать, реально не хочу, так бы утащить в кусты, содрать эти веревочки, даже губы зачесались, как захотел попробовать ее грудь. Точно похмелье, иначе это назвать не могу.

— Я Маша.

Она так смотрит, а меня пробирает до нутра, вода стекает с волос по шее на грудь, облизывает губы, замечаю на них свои укусы. Хочу выпить, нет, нажраться в уматину, чтоб не помнить, что было, и этого поцелуя не помнить тоже.

Веду взглядом вниз по фигуре, кожа покрыта мурашками, замерзла, вся дрожит, надо бы согреться ей.

— Тебя друзья потеряли.

— Да, слышу.

Но так и стоит, не двигаясь с места.

— Я пойду, еще раз спасибо.

Быстро уходит по берегу, пробираясь сквозь кусты, не смотрю в ее сторону, лишь сжимаю кулаки.

Дебил великовозрастный.

Мог хоть назвать свое имя, предложить проводить до дома. Совсем мозг расплавило. Слышу взволнованные голоса, снова захожу в воду, солнце уже село, лишь луна тонким полумесяцем светит на нее и пара звезд.

Размашисто плыву — просто вперед, неважно куда. Движения четкие, размеренные, вдох, задержка дыхания, выдох. Почти на середине реки откидываюсь на спину, смотрю в небо.

В голове ни одной мысли, только глаза этой девчонки и ее полные вкусные губы. А ведь мне не восемнадцать лет, а все тридцать три, возраст Христа, переломный и решающий.

Самое время начинать жить с чистого листа.

Ну, ничего, немного подумаю, приду в себя, может, наконец пожелаю своей жене всего хорошего. А через полтора месяца работа, надо еще к отцу слетать, дел полно.

Маша — красивое имя, не думал, что так понравится, да и девочка красивая. Не для меня, старый я, да и тараканов полно в голове, проблем. Но выпить надо — за спасение дерзкой и запретной для меня малышки.

Руки все еще трясутся, в голове шум, губы горят. Не знаю, что потрясло больше, поцелуй этого мужчины или то, что я тонула, а он спас.

Господи, ведь реально могла погибнуть в этот прекрасный летний вечер, какой кошмар. В самом расцвете лет, нет, не дожив до рассвета, мне даже нет двадцати двух лет.

— Маш, где пропала? Мы отвлеклись на минутку, а тебя уже нет.

Зоя смотрит с тревогой, Пашка тоже. Да, конечно, переживали они, лизались снова, так утони — и не заметят. А утром всплыву в соседней деревне, под кваканье лягушек и пенье птиц.

— Плавала, течение унесло.

— Да, кстати, тут небезопасное место, мужики здоровые тонули и не раз, тем летом дядя Макар пропал, искали три дня, нашли в семидесяти километрах вниз по течению.

Пашка говорит это так, между прочим, как прогноз погоды рассказывает. А раньше он не мог все это поведать? Чтоб я и не смела соваться в воду.

— Ой, Паш, не пугай так, дядя Макар был пьян, бог прибрал бедолагу. Он, как жену схоронил по зиме, все заливал горе.

Вот бы и меня прибрал, если бы не бородатый сосед, который целуется так, что ноги отнимаются. А я еще грубила и обозвала обидно. Неудобно вышло.