Книга Конфетка для ковбоев, страница 88 – Ольга Дашкова

Лукас засмеялся, вспоминая лицо матери, ее бешенство и злобу.

— Не поняла.

— Дело в том, что мать и Барбара терпеть не могли друг друга. У меня вообще складывалось впечатление, что моя мать — это старая бабка, с предрассудками, комплексами, постоянно ворчливая. А Барбара, мы только так ее называли, в свои семьдесят была полна сил и энергии.

— От чего она умерла?

— Сказали, что сердце, но она знала, что пришло ее время. Она так и говорила: «Мои мальчики меня давно уже ждут. Я и так задержалась». Просто уснула и не проснулась

— Мальчики?

Чем больше Лукас рассказывал, тем больше Кэндис не понимала его. Мальчики — это, должно быть, дети.

— Разве ты не поняла еще по фотографиям, которыми увешан весь дом? На них ее любимые мужья, братья Паркер, Стивен и Ричард.

Кэндис так и замерла с кружкой ароматного какао в руке. Мужья? Братья Паркер?

— Ты знаешь, Конфетка, я всегда относился нормально к этому, ну, нравится бабуле жить с двумя мужчинами, к тому же, они наши дедушки. Они были классные. Для меня это не было дико или пошло. Они на самом деле любили друг друга, чисто, искренне, открыто. Только мать устраивала сцены и воротила нос. Они разбились на частном самолете, сразу, оба. Барбара кое-как пришла в себя, но пережила их всего на пять лет.

— Как удивительно.

Кэндис снова начала рассматривать фотографии, представляя, как жили эти люди, о чем говорили, какие строили планы и как были близки и счастливы.

— Да, очень удивительно. Я все время говорил, что моя бабуля — самая раскрепощенная женщина в мире. Но не думал, что такое может случиться со мной. Теперь, после встречи с тобой, я понимаю ее, понимаю своих дедушек. Оказывается, можно делить одну любимую на двоих, если вы одной крови.

Девушка внимательно смотрела на Лукаса, его синие глаза светились. В них была нежность, забота, страсть и любовь. Он перегнулся через стол, поцеловал Кэндис в губы, она ответила.

— Вас ни на миг нельзя оставить одних. Лукас, что ты там приготовил, я голодный, как волк.

Шон вошел на кухню, Кэндис улыбнулась, подошел к ней и тоже поцеловал в губы.

— Мммм…какао? Как вкусно. Как ты, малышка?

— Хорошо.

Кэндис обняла его за шею, притянула к себе, поцеловала в щеку. В груди бился огромный огненный шар счастья. Он растекался по телу, проникая в каждую клеточку. Она так любила этих мужчин, так сильно, что щемило сердце.

— Как мать?

— Как всегда, не в духе. Гости уехали с утра.

— Туда им и дорога. Меня взбесила та девка.

Шон завтракал, хотя его завтрак больше походил на обед. Кэндис нашла зарядное устройство, подключила телефон. Переоделась в свое платье, пока она это делала, на телефон пришло несколько сообщений. Прочла, снова побледнела, зажала рот рукой, боясь, что сейчас ее снова начнет тошнить.

— Мне надо домой. Очень надо.

— Что там написано? Что тебя так расстроило? Дай посмотреть.

Шон протянул руку и ждал, что она даст ему телефон. Но Кэндис стояла, прижав его к груди.

— Кэндис, — строгий взгляд и голос. — Покажи, что там.

— Я не могу, это мои проблемы, а не ваши. Я должна со всем справиться сама.

— У тебя нет и не должно быть проблем. У тебя больше не будет проблем, потому что они теперь наши. Потому что ты — наша. Так будет теперь всегда. Привыкай.

Она была так ошарашена этим заявлением, что даже не знала, что ответить. На глаза снова навернулись слезы, настроение менялось, будто она был на аттракционе, такие американские горки, то захватывает дух от счастья, то страшно.