Книга Ангел для грешников, страница 96 – Ольга Дашкова

— Энжи, ты плакала? Кто обидел?

— Рики, все хорошо, я беременна, меня сейчас расстроить может что угодно, даже вкус любимого мороженого.

Не стоит говорить ему о письме, он будет ругаться на отца, а между ними и без этого бывают напряженные моменты.

— Точно все хорошо?

— Да, любимый, все отлично, не забудь загрузить самокаты, будет неудобно приехать на день рождения без подарка. Или тебе напомнить, как ты забыл букет невесты для меня?

Этот момент Рик вспоминать не любил, а они с Дагом временами напоминали. Анжела вспомнила, какая у них была веселая свадьба, себя в свободном коротком платье, в ковбойских сапогах, с венком голубых цветов в волосах. Их троих на фоне заката, когда алое солнце Техаса садилось за холмы. Было безумно красиво.

Анжела отключилась, убрала телефон и письмо в сумку, вышла из машины, на зеленой лужайке перед домом у самого крыльца были разбросаны детские игрушки: трехколесный велосипед, мяч, грузовик и плюшевый заяц с оторванным ухом. Наклонилась, подняла его, задумалась, словно видела уже это все.

Войдя в дом и сделав несколько шагов, остановилась. Был слышен мужской голос, плач ребенка.

— Ну, и чего ты плачешь?

— Я упал с велосипеда.

— Сильно больно?

— Нет.

— А почему плачешь?

— Не знаю.

— Вытри слезы, мужчины не плачут.

— Ты никогда не плакал?

— Плакал, когда ты родился.

— А когда родится сестренка, ты тоже будешь плакать?

— Скорее всего, буду.

Анжела улыбнулась, пошла дальше, на стенах висели детские рисунки и фотографии: свадебные, только что родившегося Итана, счастливых Рика и Дага, открытие студии танцев, первые выступления детей на городских праздниках.

Анжела остановилась, медленно повернулась, напротив нее было высокое зеркало, в нем она поймала свое отражение. Собранные назад длинные темные волосы с легкими волнами, нежно-голубое, как цвет ее глаз, платье ниже колен, удобные босоножки на танкетке и уже прилично округлившийся животик.

Точно, она видела это все во сне, несколько лет назад, тогда еще совсем не подозревая, что город и мужчины станут ее судьбой. А сейчас она беременна вторым ребенком, и это девочка.

— Привет, любимая. Ты все-таки плакала, глаза красные. Расскажешь потом?

— Конечно, милый.

Рик аккуратно подходит сзади, обнимает, целует в висок, кладет ладонь на животик, гладит его, смотрит на их отражение в зеркале. Между ними все та же страсть, что была раньше, но она все больше разбавляется такими нежностью и заботой, что хочется уже плакать от счастья.

— Как Шарлотта? – Рик смотрит в глаза любимой женщины, а сам едва касается животика.

— Ты хочешь назвать дочь в честь яблочного пирога?

— Тогда Чарли.

— Да, купить винтовку и научить ее стрелять. Это имя для мальчиков.

— Хорошо, мою дочь будут звать Кейли, маленькая малышка Кейли, принцесса и заноза в папкиной заднице.

Рик не мог представить жизни без Анжелы, без ее улыбки и игривого взгляда. Даже когда она ругала их с Дагом, злилась и грозила выгнать из дома, он все равно ее безумно любил.

— Задница – это плохое слово?

Итан с Дагом вышли из кухни, встали рядом, мальчик на руках был копией своего отца. Карие глаза, темные волосы, даже улыбка была Дага.

— Да, милый, это плохое слово, его не стоит говорить никому.

— А папа сказал.

— А папа Рик сейчас возьмет сына и пойдет покажет ему подарки Паркеров, да, папа Рик? И объяснит, как нужно вести себя на празднике, не отбирать шарики и не марать гостей тортом, как это было на дне рождения дедушки.

Даг передал сына Рику, потянул Анжелу на себя, сразу накрыл ее губы своими, нежно посасывая и лаская языком.

— Ты знаешь, я так благодарен судьбе, что встретил тебя, что ты зашла в кабинет Блейка и я увез тебя в Техас.

— Ты похитил меня. Наглым, ужасным образом, а потом воспользовался моей слабостью и соблазнил.

— Есть грешок.

— А кто все-таки убил его?

— Жена заказала киллера. Ревность. Но тот еще оказался жадным, вскрыл сейф, украл деньги.

— Учти, Даги, если я узнаю, что ты ходишь налево, киллера нанимать не буду, я сама прострелю тебе яйца.

— От того, как ты произносишь слово «яйца», у меня уже стоит.

Даг аккуратно притянул девушку на себя, снова поцеловал. Ревнует ли он ее к брату? Да, есть немного, но эта ревность лишь делает его любовь крепче. Кому-то их союз покажется странным и неправильным, но пусть эти люди оставят свое мнение при себе, у них прекрасная семья, замечательный сын, а скоро будет и дочка.

— Детка?

— Да.

— Ты знаешь, как я тебя люблю?

— Знаю.

— Давай уединимся. Не представляешь, как хочу тебя, ты такая аппетитная, хочу поласкать твоих девочек.

— А ты не представляешь, что я сделаю с тобой, если мы, как обычно, опоздаем.

— Моим яйцам не поздоровится?

Анжела улыбается, кусает Дага за губу, все-таки он неисправимый пошляк. Ее любимый пошляк. Но Анжела представляет, что будет в их спальне после праздника, когда сын уже заснет в своей комнате.

Они будут снова втроем, как сегодня, как и вчера. Как еще много лет, которые у них впереди.