Книга Не надо боли, страница 92 – Лина Коваль

В завершение шопинга мне выбирают несколько комплектов и удивительно красивую ночную сорочку молочного цвета.

Когда я выхожу к Аскерову в новом брючном комбинезоне, зафиксированном на талии кожаным ремнем, и удивительно удобных замшевых туфлях телесного цвета, чувствую себя как минимум Золушкой.

— Красиво. — Он сразу поднимается, отставляя чашку с кофе. Рассматривает меня как-то по-новому, будто не понимает, нравится ему или нет. — Вы уже закончили?

— Да, — киваю.

А потом мы по ночной Москве едем в ресторан. Тот самый, где ужинали в мой день рождения, прежде чем отправиться к Ренату домой. С тех пор прошло всего два месяца, но я чувствую себя другой. Повзрослевшей. Поумневшей.

Одно лишь осталось неизменным — все такой же влюбленной.

И даже больше…

— За тебя, — говорит Ренат, салютуя бокалом с холодным шампанским.

— Спасибо тебе. За все-все, что ты для меня делаешь!.. — нервно тереблю крошечный кулон на тонкой цепочке, который выбрала мне Амина Алиевна.

В голове куча вопросов, касающихся их знакомства, но я смотрю в глубокие темно-серые глаза и выдаю тот, что беспокоит меня последние два часа:

— Она сказала, что вы виделись «на поминках у твоих». Что она имела в виду?

Ресторанный приглушенный свет вдруг еще больше тускнеет, но я продолжаю:

— Амина Алиевна имела в виду родных, Ренат? Просто… я ничего не знаю о твоей семье… Откуда ты? Где твои близкие?

Его расслабленное до этого лицо грубеет, становится холодным, словно металлическим. Обрастает еще одной толстой кожей. Личными границами, о которых я посмела забыть.

Расслабилась. Бывает…

— Ешь свой салат, Эмилия, — небрежно кивает Ренат и, опустив голову, приступает выдержанно нарезать на ровные квадраты говяжий стейк.

Всю легкость сегодняшнего вечера: нашу бурную ссору из-за его ревности, удивительно-страстное примирение на кухне и бесконечную заботу обо мне, оставленную в ЦУМе в денежном эквиваленте с энным количеством нулей — сдувает, будто и не было.

Я задеваю потерянным взглядом лавирующих между столиков официантов, посетителей, которых в зале ресторана довольно много, и пытаюсь как-то справиться с накатывающей истерикой.

Это все не то…

Все не то! И не так, как бывает в настоящих отношениях между мужчиной и женщиной.

Я нравлюсь ему как красивая глянцевая обложка книги, при этом люблю его полностью. Всего люблю. Со сложным характером. С тайнами, какими бы они ни были. Люблю всю книгу целиком. Вместе с форзацем, оглавлением, содержанием и послесловием. Даже не читая…

Сглатываю обиду, застрявшую комом в горле, и, повернувшись, замечаю на себе восхищенные взгляды как минимум троих мужчин разного возраста.

На меня и раньше смотрели, просто не так откровенно, как сейчас, когда я в этом шелковом наряде с открытой спиной.

Ренат вдруг тоже замечает возросший ко мне интерес и, обернувшись, по-хозяйски накрывает мою ладонь своей. Разглядываю длинные ухоженные пальцы и светло-синие выпуклые вены, уходящие под манжету белоснежной рубашки.

— Ты погрустнела… Давай не будем портить этот вечер, Эмилия.

Киваю, но не могу не заметить…

— Удивительно, насколько мы с тобой близкие и одновременно чужие, Ренат, — говорю с той же невозмутимостью, с которой он только что резал кровавый стейк.

Подняв глаза, справляюсь с бегающими мурашками по спине, когда он снисходительно улыбается.