Книга Не надо боли, страница 33 – Лина Коваль

По своей сути, разведка — всего лишь средство получения информации. Если быть точнее, информации секретной, той, которую сильные мира сего скрывают от посторонних ушей и глаз.

И коли уж, с одной стороны, хорошему чекисту требуется великолепная память, то с другой — ему просто необходимо обладать навыком стирания той самой информации. Даже из головы. Ведь от этого в прямом смысле зависят человеческие жизни. И коллег, и всех сопричастных.

Увы, знание — порой такая сила, которая убивает.

Давиду Литвинову после ряда нештатных ситуаций я искренне доверяю, но уверен, так же как и он, стараюсь фильтровать свою речь, чтобы не навредить ненужной информацией.

— Сигару? — предлагает он.

— Нет, спасибо, — качаю головой, наконец-то расслабляясь в кресле.

Свежий подмосковный воздух разжижает кровь, делает ее горячее.

Виски снова с самого утра страшно выкручивает, а мир опять был безнадежно серым и это… пиздец.

Пиздец, никогда меня не покидающий.

— Не закурил?

— И даже не планирую, — усмехаюсь.

— Здоровье бережешь?

— Нет. Не вижу никакого смысла его беречь…

— Это почему вдруг? — Давид тянется за пепельницей.

С интересом на меня посматривает.

Сибирь будто бы оживила его до блеска в глазах. А может, всему виной алкоголь?..

— Почему офицер советской разведки не собирается следить за своим здоровьем? — иронизирует.

— Здесь все просто. Моя жизнь — служба, а служба — моя жизнь. Если эти нитки оборвутся, то вместе. Неразрывная конструкция. Думаю, вряд ли я умру от рака легких, скорее всего, это будет вражеская пуля или минное поле. В худшем случае — плен. Но ты наши инструкции знаешь…

— Не в первый раз от тебя это слышу. Мне жаль, Ренат, — становится задумчивым.

— Не выношу запаха табака, но тебя уважаю, Давид. Поэтому терплю, но ворчу, как старая, сварливая жена! — отшучиваюсь и тяну другу руку.

Литвинов отвечает на рукопожатие и, откинувшись на спинку кресла, молча курит.

Я, почесывая подбородок, пялюсь прямо перед собой. Постройки на участке расположены так, что с высокой террасы открывается отличный вид на беседку, где резвится молодежь.

Как на ладони.

Полуголая Литвинова в безвкусном легкомысленном костюмчике танцует с четвертым кавалером. Судя по тому, как тесно к нему прижимается, девчонка уже нетрезва.

— Весело у них.

— Пусть отдыхают. Я всех проверил. Все чистые.

— И поляков пробил?

— А ты в курсе про поляков? — искренне удивляется.

Я отстраненно киваю.

— Был повод познакомиться.

— Это обычные студенты. Я проверил.

— Вот и отлично.

Откашливаюсь, потому что если родного отца все устраивает, то это совершенно не мое дело.

— А что с «Магнолией»?.. — вдруг вспоминает. — Ты собрал команду?

— Можно сказать и так.

— Кого ангажировал Василий Георгиевич?

— Следственный комитет выделил две боевые единицы, — без особого энтузиазма сообщаю. — Правда, один патрон холостой и бесполезный. Майор Майя Синицына…

Взгляд Давида становится цепким. Приблизившись, частит:

— Будь осторожен, Ренат. Старый хрыч не очень чистоплотен, и его сотрудники могут представлять его личные интересы. Особенно баба…

— Странно. А он тебе привет передавал, — усмехаюсь.

— Пошел он на хуй, — ни с того ни с сего злится Литвинов, снова закуривая. — Мне его привет, что в Сибири кабриолет.

— Ай-ай-ай. Значит, не любишь генерал-майора?..