Книга Приключения в Империи, страница 30 – Ольга Корлан

На следующее утро горничная тетушки Элиз мягко, но настойчиво препроводила меня в другую комнату, смежную со спальней Элизабет. На мой недоуменный вопрос о том, для чего меня выселяют из удобной и обжитой комнаты, она поведала, что ее хозяйка затеяла сделать в ней ремонт, и новая комната предоставлена мне лишь для моего удобства.

«И, конечно же, для того, чтобы за мной было удобнее следить!» — добавила я про себя.

С этого дня Элизабет стала со мной неразлучна. Меня бесило ее постоянное присутствие, но моего мнения никто не спрашивал, приходилось терпеть. Разумеется, теперь я была лишена и так редкой возможности видеть друзей. И возможности сообщить им, что со мной сталось, у меня тоже не было. Я была в отчаянии. К тому же дорогая кузина Элизабет непрестанно старалась уязвить меня, показать мне мою никчемность. Она не боялась открыто называть меня «приживалкой без гроша в кармане» и открыто смеялась мне в лицо, когда я говорила, что являюсь обладательницей огромного состояния.

— Зачем же ты тогда меня терпишь? — смеялась она. — Может быть, хочешь погулять? Мы с мамой сегодня ездили в город — как там хорошо!

— Ну что ты молчишь? — подначивала она меня. — Давай, скажи же что-нибудь!

Но вместо ответа Элизабет получила нечто иное. Моему и так небольшому терпению пришел конец. Я вцепилась в ее горло, крича, что убью ее, если она сейчас же не заткнется. Меня не волновало, что моя речь стала вульгарной и изобиловала простонародными выражениями. Наконец-то я увидела ее испуг!

Я злорадно расхохоталась, продолжая держать ее. На мои крики и уже затихающий хрип полупридушенной Элизабет примчалась госпожа Рикк со слугами. Я не помню, как им удалось оторвать меня от кузины — до такой степени меня ослепляла ярость.

Очнулась я в своей старой комнате, на полу, и поразилась нынешней скудости обстановки. Светлые бежевые обои, прежде красиво покрывавшие стены — отсутствовали, моему взору предстал голый пол — пушистый рагорийский ковер также исчез, на окне красовалась решетка с таким плотным узором, что сквозь него не пролез бы и новорожденный котенок. Я молча взирала на разруху, впервые в жизни не зная, что сказать.

— Молчишь? — усмехнулась тетка. Совсем как недавно Элизабет. — Может, тебе не нравится обстановка? По-моему, очень уютно! — она встала, захватив стул, на котором сидела, явно собравшись уходить, но я остановила ее.

— Тетушка Элиз, за что?

— За что? Хватит изображать саму невинность, Аммелина! Ты что же, не понимаешь, что чуть не убила мою дочь?

— Так ей и надо! — злорадно рассмеялась я. — Она меня оскорбила, а я не из тех людей, что прощают оскорбления! Или, по вашему, мне надо ее поблагодарить за это?

— Моя дочь всего лишь сказала тебе правду, Аммелина, — спокойно заметила тетушка Элиз, — у тебя и в самом деле нет никаких прав. И не будет, пока ты находишься под моей опекой! — твердо добавила она. — Я — твоя опекунша. Напоминаю это еще раз. И, согласно законам Империи, имею полное право распоряжаться твоим состоянием и твоей судьбой!

— Тогда, тетушка, я избавлюсь от вашей опеки! — сказала я и гордо уселась на пол у окна, поскольку в комнате отсутствовала мебель.

— Я сделаю вид, что ничего не слышала, Аммелина, но с этого момента и до тех пор, пока ты не образумишься, ты не только не выйдешь из этой комнаты, но и питаться будешь лишь хлебом с водой!