Книга Заставь меня Не любить. Исповедь, страница 100 – Маргарита Климова

— Сорматов считал себя обманутым, уязвлённым. Им двигала зависть, жадность и злость. Он решил уничтожить твою и мою семью через меня, — невесело улыбнулся одним уголком губ. — Нашёл самое слабое звено во всей цепочке.

— Что с ним сейчас?

— Сбежал. Уничтожил всё и сбежал.

Игнат ушёл, как и обещал. Закончил изливать душу, потрепал между ушами Ларика, с тоской во взгляде обвёл фотки более позднего периода жизни Алексея, развешенные на стене, и осторожно прикрыл за собой дверь, растворяясь в темноте ночи. Я же добавила в бокал вина, достала нарезку с сыром и обосновалась на заднем дворе, забравшись с ногами на качели.

Состояние чёрной дыры, бесконечной, густой, клубящейся, уходящей далеко за пределы зрительных возможностей, заканчивающейся где-то там, за границей всего живого. Лишь россыпь нереальных звёзд, затерянных во вселенной, рассеявших глубокую темень, не давала увязнуть сознанию в отголосках прошлого.

До сих пор не могла понять, как один человек смог уничтожить две семьи и дело всей их жизни. Как можно так ненавидеть, чтобы играть чужими судьбами?

Чувствовала себя обслюнявленным шариком, который надували, сдували несколько раз, мусолили, трепали, а потом за ненужностью проткнули, потому что надоел. Вот и я, как то потрёпанное изделие резинового производства, расползлась по покачивающемуся дивану, держась трясущимися руками за ножку бокала.

Сколько я так просидела, пялясь в сереющее небо, постепенно озаряющееся приглушённой палитрой золотистых мазков, становящихся с каждой минутой всё ярче и насыщеннее. О том, чтобы поспать, совсем не шло речи. Не смогла бы, погрузившись в прошлое, которое усиленно закапывала кипрским песком, пропитанным солью и жаром.

Вот я нахожусь в кабинете Немцова и согласно киваю головой. Влюблённая глупышка. Тогда ещё не знала на что подписываюсь, что потеряю и приобрету. Можно ли считать рождение сына равносильным потери отца? Вряд ли. Ничто и никто не может смягчить смерть самого близкого и родного человека. Однако, Лёшка стал смыслом жизни, дал силы идти дальше, научил радоваться и сделал по-настоящему счастливой.

Дождавшись всплывший солнечный диск, привела себя в порядок, подхватила Ларика и поехала в кафе. Могла устроить себе выходной, но мысль остаться в пустом доме вызывала нервную дрожь. Можно было забрать Лёху, провести весь день в кругу Ростовских, только видеть пока никого не хотелось. Одиночество, под завязку загруженное делами и заботами то, что требовалось моей потрёпанной душе.

В общем-то, время до вечера пробежало незаметно. Одобрение нового меню, отбор снимков для сайта и для рекламных буклетов, дегустация нового торта с добавлением солёной карамели и мятной крошки, рассмотрение дополнительных поставщиков молочки и фруктов.

Созвонившись с родителями, договорилась оставить сына у них ещё на день. Наверное, мне нужно было ещё время, чтобы перелопатить всё прошлое и, либо смириться с ним, либо выдрать и выбросить. В том состояние, как сейчас, я вряд ли смогу долго существовать. Как долбанные качели, кидающие туда-сюда.

Вернувшись домой, ощутила всю тяжесть гнетущей усталости. Этакий откат, высосавший остатки сил, подпитывающихся рабочей суетой. Стоило расслабиться, так сразу загудела голова, заныли мышцы спины, налились свинцом руки и ноги.