Онлайн книга «Волк в ее голове»
|
Классы посматривают на Леонидаса, шепчутся. Отец Николай миролюбиво поднимает ладони. — Некоторые решения близких людей тяжело принять, — говорит он, — но, возможно, для них так лучше. На всё воля Божья. — Послушайте, вы… — огрызается Леонидас. — Идите, забивайте головы кому-нибудь ещё! Валентин черствеет лицом, но его дед спокоен. Отец Николай поправляет очки, которые вновь съехали на кончик носа, и приглашает классы внутрь барака. Леонидасу остаётся последовать за ними. Я улучаю момент и ухожу по сухим островкам — промеж могильных плит, за ржавую поросль затопленных берёз. Воздух насыщается влагой — плотнеет, тяжелеет, как мокрая губка. Звуки гаснут, смолкают птицы. Безмолвие, безветрие, солнце. Что здесь искала Вероника Игоревна? Уж явно не смирения. Люди, которые сжигают уведомления коллекторских агентств, ищут чего-то другого. Впереди показывается синяя табличка с названием инсталляции. Памяти жертвам репрессий Василий И. Романов «Больше никогда…» Слева и справа мелькают чёрно-белые лица: профиль и анфас, профиль и анфас. В нижней части снимков напечатаны короткие биографии, они кончаются одними теми же словами: «Расстрелян». «Расстрелян». «Расстрелян». Что-то останавливает меня у очередной плиты. Новосёлова Татьяна Антоновна Род. в 1896 году в селе Бадоево близ г. Омска Одна из первых русских женщин-радиологов. Занималась радиометрической съёмкой в Алтайской губернии и проблемой радиоактивного распада в природных источниках минеральных вод. Расстреляна в 1929. На фото застыла некрасивая, полноватая женщина. По серой щеке ползёт улитка, и в целом выглядит Татьяна Антоновна так, будто прожила не тридцать с небольшим, а лет пятьдесят — будто слишком много невзгод цепями проволочились по её лицу. К ней Вероника Игоревна приходила? Из-за радиологии? Как идут на могилу кумира? Я не уверен, что Вероника Игоревна любила Диану, но химию-физику Фролкова-старшая обожала стопудово. У них дома всегда, будто сталагмиты, нарастали пачки научных журналов, упаковки пробирок, мешалок и тому подобная красота. Спорю, не пройдёт и пары месяцев, как Вероника Игоревна снова будет впихивать в молодые, неокрепшие умы всю таблицу Менделеева с лантаноидами, актиноидами, супер-пуперактиноидами… Пока Диана прячется в каморке. Я вспоминаю заклеенный выключатель, и меня пробирает дрожь. Может, мы уже и не дружим, и Диана больше раздражает, чем умиляет, но хотелось, чтобы у неё такого в жизни не было. Только как тут поможешь? Деньгами? Диана и кошелёк всучит обратно, она для этого слишком гордая. Отыскать её маму? Но я же не полицейский. Да, я нашёл Диану, но та и не особо пряталась. Да и что мне известно о Веронике Игоревне? Гимназия, вокзал. Пустынь. Электив. Расстрелянная женщина-кумир из начала XX века. Из начала XX века и Омска. Ом-м-м-ска О-ом-мс-ск-ка. Это одинокое слово повисает в голове, звенит колоколом. Кажется, оно вот-вот наведёт на другую ассоциацию или мысль, но тут я локтем задеваю что-то мокрое. Прекрасно, бурое пятно на моем боку выросло до теннисного мяча. Наверное, раны от топоров зашивают. Наверное, обрабатывают лучше «хлоргексидина», которым чистят ванны и стекла. Я оглядываюсь в полураздражении-полупанике, не заметил ли кто конфуза, и — всё не слава Богу — вижу Леонидаса. Он идёт ко мне широким шагом, засунув руки в карманы куртки. Какой-то рок-певец, а не классный руководитель. |