Онлайн книга «Волк в ее голове»
|
В автобусе поднимается гомон. Коваль добавляет шума, радостно топая на месте. — Тихо! Тишина! — прикрикивает Леонидас и недобро глядит на меня. — Милый друг, сядь, пожалуйста, и смотри учебный фильм. — Может, вы в курсах? Вам же наверняка известно, как… как классному. Хотя бы последние цифры. Тупо сверить. Лицо Леонидаса напрягается. — Артур, я твой преподаватель, а не телефонный справочник. Номер ты можешь узнать сам… — Так мой мобильный… — … ПОСЛЕ окончания экскурсии, — задавливает он голосом. — Но никак не во время. Сядь. В тоне его проскальзывает раздражение, и я обречённо подчиняюсь. По салону растекается низкий гул разговоров, который то поднимается, то тает в рёве мотора. Окна запотевают от дыхания, в салоне копится духота — такая, что хоть раздевайся. Я машу на разгорячённое лицо, но это слабо помогает. Валентин долго смотрит на меня, полуоткрыв рот, но говорит не сразу — будто ещё секунду-две раздумывает: — Так ты её нашёл? В его словах звучит некий вызов, и я придуриваюсь, что не понял: — А? — Ты несколько дней не отвечал, мне подумалось… Автобус натужно притормаживает, и лицо Валентина пепелеет, напоминая фото мёртвой девушки. Я мотаю головой, и жуткий образ размывается. О чём там спрашивал Валентин? Нашёл ли я Диану? Ну, да. Не то что бы она пропала без вести, но я сделал это. Разыскал человека в целом городе. Артур Александрович Арсеньев. Гимназист, блин. С вечной «почти парашей» по русскому. — Да. Она такая… «Бешеная сука», — хочется закончить мне, но внутренний голос подсказывает слово «Замученная». — Прости? — Диана, ну… — Я прочищаю горло и добавляю громкости: — Ей тяжеловато. — Прости? Так, либо у меня проблемы с дикцией, либо у Валентина со слухом. — К ней очень подходит анекдот про бассейн с говном и пылающий велосипед. — Это какой? — Ну где всё в говне и… и в огне. И всё плохо. Валентин, судя по лицу, тему решает не развивать. — Сын мой, это называется карма. — Не надо так говорить. — «Ибо приидёт Сын Человеческий, — с тупым упрямством продолжает Валентин, — во славе Отца Своего с Ангелами Своими и тогда воздаст каждому по делам его. Истинно говорю вам: есть некоторые…». — Валь! — раздражённо обрываю я. — Так — не надо тем более, если… — Артур! — обрывает уже Леонидас. — Понимаю, ниже твоего достоинства смотреть учебный фильм, но не мешай остальным. Хоть они ответят по теме урока. В голосе Леонидаса сочится такой яд, что мне делается ещё жарче. Коваль гыгыкает и шепчет Олесе на ухо. Та прыскает. — Гордейко и вся остальная «Камчатка», — гремит Леонидас, — вас это тоже касается. Ещё звук, и поедете на крыше. — Мы согласны! — радостно заявляют Коваль и Олеся. Классы ржут. Валентин запихивает голову в рюкзак, и мне хочется последовать примеру. Так жарко и неловко после слов Леонидаса, так многолюдно и душно в автобусе, что спина взмокает, а над верхней губой выступает испарина. Я вытираю лоб, шею, снимаю куртку и с облегчением забрасываю на багажную полку. Из кармана показывается что-то чёрное, проблёскивающее. Я прищуриваюсь: птички, металл, синий пластик… Тело наслаждается прохладой без лишней одежды, а в голове проносятся мысли-облачка: вот брелок Вероники Игоревны, который я так и не выкинул и который странным образом воссоединился с её курткой. Вот спиральный ключ с синим ушком, который неизвестно что открывает. Вот дремлют вороны на брелоке. |