Книга СОЛИС, страница 82 – Паола Мендоса, Эбби Шер

Не совсем понимаю, как пришла к такому спокойствию, но точно знаю, что с тех пор, как приняла решение спуститься в шахту и зажечь огонь, я испытываю глубокое чувство облегчения. Мне почти радостно. Потому что впервые за то, что кажется вечностью, я не просто борюсь за выживание, а действую сама. Маме всегда хотелось, чтобы я вела себя тихо и не лезла на рожон, но чей покой я поддерживала, выполняя здешние приказы?

Я не могу молчать и ждать, пока кто-то другой положит этому конец. Я должна, я хочу. Я шагаю в неизвестность и открываю новый путь — для Изы и Эстебана, для Миши и Лилианы. Даже для Джесс, если у неё хватит ума последовать за нами.

Я прохожу мимо, опустив голову, и направляюсь в наш спальный угол.

Возле палатки дежурит офицер.

— Не понравился салат-бар? — усмехается он.

Для него всё это игра, а моя жизнь всегда была ошибкой.

Я не отрываю глаз от земли и не отвечаю. На краткий миг я позволяю себе представить, что он сделает, когда шахта взорвётся… Представляю, как он побежит сквозь дым, стреляя в воздух, не зная, во что стреляет и куда бежит. Теперь настанет его очередь пускаться в бега.

Когда я захожу в нашу клетку, там всего несколько человек. Все они скорчились от отчаяния или пытаются отоспаться после всех ужасов, которые принёс день. Я иду прямо в угол Лилианы и откидываю край её одеяла. Я нахожу ту робу, которую она подшила и наполнила аквалинием. Затем я быстро снимаю ту, что на мне, и переодеваюсь в подшитую, а свою кладу под одеяло. Пока я извиваюсь всем телом в шедевре Лилианы, стараясь не сдвинуть ни одного блестящего камешка, то вспоминаю тёмно-синее платье, которое мама купила мне на выпускной в школе. Это было, когда мы жили в Чикаго. Она ненавидела ходить по магазинам, но пошла и выбрала это платьице с пуговицами спереди и пышными рукавами. Я заявила ей, что оно слишком чешется и я надену его только на похороны.

"Прости меня, мама, — говорю я про себя. — Прости, что никогда не проявлял к тебе той любви и признательности, которых ты заслуживала. Прости, что ты отстояла очередь в магазине, а я так и не поблагодарила тебя".

Теперь, в этой джутовой робе от Лилианы, моя кожа чешется в тысячу раз сильнее, словно зуд пробирается до костей. И всё же это кажется волшебным. Или, по крайней мере, так я говорю себе, пытаясь успокоить учащённое сердцебиение. Нащупываю место на рукаве, где она вшила зажигалку размером с палец, и делаю глубокий вдох.

— Прощайте, друзья мои, — бормочу я.

Оглядываю эту зловонную клетку. Здесь я обнимала маму в последний раз. Здесь я прислонилась к плечу Кенны и почувствовала, как меня пронзает дрожь. Именно здесь я услышала, как Миши произносит её имя, а Лилиана перечисляет погибших, а мы все взываем о спасении.

Если этот план не сработает, если я просто сгорю заживо на дне шахты или офицеры используют меня в качестве учебной мишени для стрельбы, я надеюсь, Лилиана не будет слишком долго поминать моё имя и винить себя.

Это мой выбор. Я готова попрощаться.

Когда я выхожу на улицу, чтобы подготовиться к ночной смене, то вижу туманный силуэт луны, висящей над горизонтом. На самом деле это просто кусочек Луны — кривая желтоватая ухмылка, ныряющая в облака и выныривающая из них.

Я тихо вою по-волчьи в воздух — потому что мы с Кенной выли на Луну вместе всякий раз, когда нам удавалось увидеть её мельком. Она похожа на некую священную драгоценность в небе — артефакт из другой жизни. Кенна любила Луну, и я тоже, и мы собирались следовать за ней вместе. Мы всегда собирались быть вместе.