Онлайн книга «Погоня за судьбой»
|
Я свернула в следующую лощину, подальше от того проклятого холма, и только через километр позволила себе выдохнуть. Руки тряслись. Адреналин отступал, оставляя после себя липкий, тошнотворный страх — только не за себя. За неё. Я посмотрела на Алису, которая наконец начала дрожать мелкой, запоздалой дрожью. Мысль встала в горле комом: мы проехали полмира, я везла её в целости и сохранности — чтобы какой-то ублюдок решил пострелять по движущейся мишени. Сердце колотилось уже не от испуга, а от чёрной бессильной злости. С этого момента для Алисы вводилось новое, железное правило, выжженное в сознании той пулей: её лицо не должно быть видно снаружи. Никогда. Её убежищем отныне было только пространство между двигателем и пассажирским сиденьем, устланное мягкими игрушками и наглухо прикрытое от посторонних глаз многочисленными слоями металла. Пусть лучше она задыхается в этой темноте, чем кто-то увидит в ней цель… А моё новое правило было другим. Теперь всё пространство вокруг перестало быть просто пейзажем. Каждый холм, каждое дерево и каждая тень превращались в потенциальную огневую точку… * * * Нужно было покрыть как можно большее расстояние — и как можно быстрее. Теперь, переползая через заросшую камышом канаву, «Райно» с глухим скрипом выкатывался на широкое шоссе. Эта магистраль была становым хребтом Междуморья и протягивалась с востока на запад почти по прямой, сшивая воедино три тысячи километров неравномерно заселённого ковра степных просторов. Утыканная заправками, парковками и придорожными забегаловками, оборудованная съездами к предприятиям, она в обе стороны качала кровь местной цивилизации, словно кровеносная аорта. Сейчас она, мёртвая, была забита тромбами брошенных машин. Густая и плотная на северной стороне магистрали, к югу сетка дорог редела, а места становились всё более немноголюдными, пока не упирались в пустыню. Там тоже можно было объехать, но самый прямой путь к морю пролегал по шоссе. Задерживаться здесь надолго не стоило, но навязчивый стук в подвеске, становившийся всё отчётливей, намекал: скоро нам понадобится или новая машина, или чудо. А в чудеса я давно перестала верить… Избрав направление на восток, я вывела «Райно» на ровный серый асфальтобетон с раскиданными тут и там скелетами автомобилей. В основном они стояли у обочины, но местами я видела следы от катастроф — пятна жидкостей, осколки пластика, чёрные подпалины, — которые навсегда впитались в серый асфальт. Он бежал под колёсами, шелестящий и мёртвый, а по сторонам тянулись антишумовые щиты, усеянные рекламой. Задорные слоганы, улыбающиеся лица, адреса торговых точек — надгробиями на кладбище человечества восставали эти пожелтевшие на солнце памятники миру, который кончился. Мю Льва скрылась в плотной дымке, небо накинуло на землю серую вуаль, а набегающий ветер постукивал по стеклу редкими каплями влаги. Облака шли с востока, с далёкого моря, по пути орошая земли к югу от сети каньонов. Со стороны Олиналы, с южных пустынь, бывало, докатывались отголоски яростных пыльных бурь, и тогда вот такой же свинцовый дождь превращался в суетливую смесь ветра, воды и пыли… Оскар сидел на переднем пассажирском сиденье, упёршись лапами в подлокотник. Он не скулил, не лаял — лишь напряжённо вслушивался в пространство впереди, подрагивая языком, да изредка бросал взгляды то на меня, то на Алису, спрятавшуюся в нише. Не лежал мешком в тоске — и на том спасибо. |