Книга Погоня за судьбой, страница 839 – Ди

Я молчала. Он говорил о будущем, которого у него не было, и мы оба это знали, но я не хотела — не могла — произнести это вслух. Не сейчас, не ему. Я слишком хорошо понимала, каково это — идти вперёд, потому что остановиться страшнее, чем умереть.

— У нас другие задачи, — сказала я наконец. — Наш путь — на юго-восток.

— Так нам с вами, оказывается, по пути. — Он вновь улыбнулся — и встретился с моим взглядом исподлобья.

— Перестань, — сказала я тихо.

Он моргнул.

— Ты же не дурак, — продолжала я. — Ты всё понимаешь… так зачем ты это делаешь?

Он долго смотрел на меня — и я всё ждала, когда же рванёт его внутренняя плотина. Когда за полминуты он пролетит добрую половину стадий принятия неизбежного и разревётся, как девчонка.

— Наверное… я просто привык, — выдохнул он дрогнувшим голосом.

— Вот оно, — прошептала я.

— Нет, — сказал он вдруг твёрдо. — Пока я планирую, я ещё жив. Понимаешь? Пока есть маршрут, есть движение… пока есть «потом» — я ещё не труп.

Я смотрела на дорогу. Он был прав, ведь я сама так жила — от точки до точки, от цели до цели, от одной мести до другой. Планирование было моим способом не смотреть в бездну.

— Как насчёт романтического ужина при свечах? — игриво протянул мужчина. — Завтра.

Я едва сдержалась, чтобы не покрутить пальцем у виска.

— Слушай, если честно, не до шуток.

— Да я всё понимаю, — заверил он и тут же посерьёзнел. — Ребёнка надо беречь… Вот здесь, за деревом возьми правее, и скоро будем на месте…

* * *

Искомый дом стоял посреди поляны в жухлом подлеске. За исключением вездесущей пыли он производил впечатление, будто хозяева пять минут назад отошли в магазин. Генератор стоял в сарайчике — покрытый тонким слоем песка, но целый, — и с него мне удалось слить аж полсотни литров бензина. Настоящее золото! Теперь до дедушкиного дома мы могли дотянуть за раз, без лишних остановок, и, казалось, наш план впервые обретал вполне осязаемые очертания. Это была уже не надежда — но расчёт, а в этом аду верный расчёт ценился куда выше даже самой светлой надежды.

Алиса всё так же спала в закрытом фургоне. Пока я заливала вторую канистру в бак, незнакомец сидел на террасе и поглядывал по сторонам, сжимая в руке зелёный теннисный мяч.

— А вы ведь через дамбу будете проезжать? — спросил он вдруг.

— Вообще-то да. А что?

— Ты говорила, что у меня было шесть часов. Осталось пять с половиной. Давай засечём четыре, — предложил он. — А до дамбы отсюда езды часа три, если не спешить.

— Зачем тебе дамба?

— Хочу встретить рассвет на дамбе, над каньоном. — Он посмотрел на меня глазами, полными усталой решимости. — Это моё последнее желание в обмен на бензин. Что скажешь?

— А если начнётся раньше? — Я всплеснула руками. — Как же я узнаю об этом?

— Я тебе скажу.

— Ну-ну… Откуда мне знать, что ты вообще что-нибудь почувствуешь?

— Мне кажется, такое я уж точно не пропущу.

Прыгнуть в машину и уехать было самым разумным решением. Инстинкт выживания кричал об этом, бился о стены черепа, как пойманная птица, но… я уже не могла. Не из-за него, нет. Из-за собаки. Оскар устроился рядом с Алисой, положив морду на лапы, и смотрел на меня, его взгляд был спокоен, в нём не было расчёта — только тихое ожидание.

И в этом взгляде не было того ужаса, который сейчас холодными мурашками полз по моей спине — ведь я уже не могла выкинуть из головы картинку, где Оскар не просто будет тыкаться носом в одеревеневшую руку, скулить, не понимая, что произошло, нет. Где его хозяин, только что живой и добрый, будет впиваться зубами в плоть животного прямо сквозь шерсть…