Книга Погоня за судьбой, страница 621 – Ди

«Хватит полумер!» — прошипело во мне, кисть левой руки развернулась, и призма резонатора отскочила, готовая выплюнуть плазменный заряд.

Но я не успела — сзади легонько звякнуло, а над самым ухом громыхнул голос:

— Пора прощаться!

Краем глаза заметив лишь тусклый блеск, я рванулась вполоборота и рефлекторно взметнула руку — на неё с сухим свистом тут же набросилась стальная струна, впилась в биотитан с таким скрежетом, что мелкие искры посыпались на лицо, а сзади на меня обрушилась вся тяжесть человеческого тела. Железные руки сдавили живот, прижали к чужой, потной груди. Он всей своей массой вдавливал гарроту в мехапротез — в последнюю преграду между его сталью и моей шеей.

Другой убийца кинулся на меня спереди, и тут же получил ногой наотмашь. Удар пришёлся в низ живота, глубоко, выгнув его дугой. Он замешкался — всего на секунду, но её хватило, чтобы я попыталась щёлкнуть призмой резака. Не выходит! Струна, впившаяся в протез, намертво блокировала механизм.

Я отчаянно дёргалась, пытаясь выскользнуть из удушающих объятий сзади. Свободная рука лихорадочно шарила по телу бандита, скользила по поясу, и — вот! — нащупала кобуру. Схватила, рванула на себя… но не удержала, и пистолет вместе с кобурой полетел вперёд и упал под окно.

А впереди здоровяк уже оправился. Он оборвал мой новый удар, ухватившись за ногу, и его пудовый кулак, будто гиря, обрушился мне под рёбра — прямо на печень.

Всё внутри вспыхнуло чистой, белой агонией, мгновенно разлившейся по всему телу, выжигающей сознание. Перед глазами взорвался калейдоскоп из искр, диафрагму сдавил спазм, и я выпустила из лёгких последние остатки воздуха.

И вдруг — грохот.

Оглушительный, рвущий барабанные перепонки, заставляющий задребезжать стёкла в раме. Хватка сзади судорожно напряглась и тут же ослабла. Струна гарроты обвисла, а её владелец, будто подкошенный, рухнул на пол, увлекая меня вниз, за собой.

Второй бандит, застыв на секунду с пустым взглядом куда-то поверх меня, потянулся к пистолету. Я не дала ему.

Сквозь туман боли в боку и рвущий кашель, я напряглась, отщёлкивая призму и зажигая резак, и полоснула рукой перед собой — прямо по щиколоткам здоровяка.

Крик — нечеловеческий, отчаянный — наполнил кухню. Человек в штатском рухнул и забился на полу, хватаясь за надрезанную струёй пламени у щиколотки ногу, из которой хлестнуло бордовое.

Я откашливалась на четвереньках, пытаясь вдохнуть, когда услышала шаги. Обернулась.

На пороге квартиры с ружьём у бедра стоял старый Серхио. Лицо его, всегда такое ворчливо-равнодушное, сейчас выражало твёрдую, даже суровую решимость.

— А я-то думаю, — проскрипел он своим голосом, похожим на звук ржавой дверной петли, — кто это у меня всю ночь сверху ботинками топает? Бродят тут с самого утра, сантехники в штатском, чёрт их дери. А тут — тень на балконе и вся эта акробатика… Решил проверить, что за шушера шляется. А это ты, Лиза, оказывается, альпинизм тут устроила?

— Вы… вы хорошо зашли, — просипела я, с трудом поднимаясь. Каждый вдох отдавался огнём в боку. — Вовремя. Ещё бы немного…

— Конечно, вовремя! — он с неожиданной для его лет живостью забросил дробовик на плечо. — Запомни, дитя. В этом мире всё и всегда происходит вовремя. Ровно тогда, когда нужно. Ни минутой раньше, ни минутой позже. — Он посмотрел на меня так, будто видел не человека, а что-то иное — нечто, о чём уже написал в своей книге. — А теперь давай, беги отсюда, пока другие не пришли.