Книга Погоня за судьбой, страница 58 – Ди

— Русские — это осаждённая крепость, — буднично констатировал старик, как нечто само собой разумеющееся. — Они всегда в состоянии войны, тихой или явной.

— Но проект «Преодоление» в итоге состоялся именно благодаря заделам мирного времени.

— Ну конечно, состоялся, — усмехнулся дядя Ваня. — Не мирного, а послевоенного — сперва надо было закидать друг друга бомбами. По-другому у нас, у людей, почему-то технологический уклад не сменяется, и в этом ты меня не переубедишь… Вам мат, профессор археологии.

Мэттлок, склонившись над доской, принялся чесать залысину.

— Иван, вы мухлюете? Я точно помню, что эта ладья стояла не здесь…

— Да что вы, как я могу? — Дядя Ваня с жужжанием поднял все свои манипуляторы и покрутил ими в воздухе. — Руки-то, вот они!

Гул, отдающийся в корпус корабля, усилился — двигатели заработали на реверс. А это значило, что мы прошли ровно половину пути до цели. Неожиданно из коридора раздался витиеватый трёхэтажный мат. Чертыхаясь, появился Марк и с порога заявил:

— Сеньор Мэттлок, ваш червяк по коридору ползает без привязи! Я об него чуть не споткнулся! В следующий раз непременно наступлю!

— Ох, беда, я же дверь не запер… Лиза, можно, пожалуйста?

— Да, конечно… — Я привстала, пропуская профессора.

Археолог побрёл в коридор, бормоча что-то себе под нос, а Марк в трениках и растянутой майке — после сна, очевидно, — босиком прошлёпал к синтезатору пищи и, почёсывая взлохмаченную шевелюру, принялся разглядывать сенсорный дисплей.

— Марк, — тихо позвала я, глядя, как он прицеливается в одну из кнопок — дольше обычного. — Ты как после того… разговора? Когда он начал выдавать нашу подноготную.

— Я как? — Он повернул голову и вздёрнул бровь. — Как всегда, Лиз. Жизнь прекрасна, особенно если ни о чём не думать. Вот я и не думаю.

— Врёшь, — констатировала я.

— Конечно, вру, — сказал Марк, загадочно улыбаясь. — Но ты не парься. У меня своя война, у тебя — своя. Моя хоть и дольше, но твоя… интенсивнее, что ли.

Он принялся насвистывать беззаботную мелодию и наконец ткнул в экран, а во чреве машины что-то загудело…

Когда профессор вернулся, а Марк устроился с порцией пюре и горстью сосисок, игра возобновилась. Под непринуждённую беседу о вреде переедания, элитных сортах алкоголя и предпочтительных местах для пляжного отдыха Мэттлок взял над Ваней реванш и сравнял счёт.

— Это же классический эндшпиль Ласкера! — всплеснул манипуляторами дядя Ваня. — Рональд, вы, оказывается, тёмная лошадка! Небось, противников дешёвыми сигарами одурманиваете?

— Увы, сигар с собой не вожу, и над Силезией я не летал, но и у вас на корабле мраморных лестниц не видать, — заговорщически подмигнул профессор.

— Наконец-то, Рональд! — вскричал дядя Ваня. — Наконец я встретил родственную душу, с которой можно обсудить тонкую иронию Ильфа и Петрова!..

Третий бой был сыгран вничью, и на доске остались два короля. У меня сложилось стойкое ощущение, что Мэттлок полностью контролировал ситуацию, поддаваясь там, где нужно, и просчитывая любое намерение дяди Вани. Сам дед, скорее всего, тоже о чём-то догадывался, но виду не подавал.

Доиграв третью и самую долгую партию вничью и отложив шахматы в сторону, старики принялись горячо рассуждать на тему преходящей писательской славы, короткого века знаменитых авторов и их непростой судьбы. О том, как всенародная любовь с лёгкой руки правящей верхушки перечёркивается, а книги изымаются и отправляются под замóк, а то и в костёр. В памяти почему-то всплыло круглое лицо счетовода Кацмана и горы конторских книг, которыми он обкладывался в своей каморке…