Книга Погоня за судьбой, страница 53 – Ди

Я машинально подняла голову — яркие огни звёзд всё так же подмигивали нам, но было уже темно, и нечему было развеять тьму, кроме нашей свечки — у Каптейна не было луны. Из шести планет Сектора естественными спутниками обладали только три — притом Циконии с её двумя лунами повезло больше остальных, — и я вдруг поразилась тому, как причудливо распоряжается судьба — написанные на Земле много веков назад стихи пронеслись через время и пространство, чтобы оказаться тут, в световых годах от своей родины. И теперь при свете свечи из разодранной книги их втихомолку читают друг другу пара ребятишек.

Каково это — исчезнуть, но оставить вечный, чёткий след в истории? Поэт умер, но слово его живёт спустя века и будет жить дальше, передаваться из уст в уста, из поколения в поколение, явно или тайком…

Свеча горела, и мы читали по очереди. Сначала я, потом он, потом снова я… Я слушала его голос, немного напряжённый, но такой тёплый, и боялась дышать, чтобы не спугнуть это хрупкое мгновение. Ведь стоит только неловко пошевелиться — и оно уйдёт безвозвратно, растворится во времени, потеряется в его бурном потоке…

И оно ушло, растворилось — свеча в последний раз вспыхнула и потухла, оставив во тьме скрюченный огрызок фитиля, торчащий из лужицы воска.

А потом мы сидели в наступившей темноте плечом к плечу и смотрели в небо, устланное чужими созвездиями.

— Как думаешь, что там, за стеной? — тихо спросил Отто.

— Не знаю, — выдохнула я. — Может, леса, в которых мы будем гулять. Или города, где никто не будет нас знать. Где мы сможем быть… просто собой.

— А я хочу увидеть океан, — прошептал он. — Я думаю, он точно пахнет настоящей свободой…

Мы мечтали вслух о будущем — том самом, что непременно ждёт нас за этими стенами. Каким оно будет и что принесёт? Если бы только можно было краешком глаза заглянуть вперёд и узнать свою судьбу…

Я не ведала, сколько прошло времени, но вокруг было тихо — лишь пара сверчков о чём-то спорили в зарослях вереса возле забора. Мы с Отто дождались, пока стемнеет окончательно, а потом бесшумно, украдкой вернулись к корпусам и разошлись в разные стороны. Где-то в душе, в самой её сердцевине, тихо горела свечка, даря свет и спокойствие…

… Впереди и вверху показался серебристый бок «Виатора». Его силуэт напоминал пчелу, поджавшую под себя лапки. Два выпученных «глаза» обтекателей венчали «голову» кабины, позади которой пристроился жилой отсек на четыре каюты. Корма представляла из себя большой грузовой модуль с ангаром внутри, атмосферные крылья были убраны в корпус, а титановые гермошторы окон — подняты. Уже отсюда можно было разглядеть тусклый желтоватый свет, проникавший в безвоздушное пространство через толстые прямоугольные ферропластовые окна, забранные изнутри совершенно дико смотревшимися плотными бирюзовыми шторами.

В борту «Виатора» приоткрылись пара небольших пазов, и маневровые сопла дали короткий импульс для корректировки орбиты. Наш глайдер обогнул корабль и оказался прямо напротив шлюза в его корме, а из динамика раздался нетерпеливый голос дяди Вани:

— Ну, наконец-то вы добрались! Осторожно, двери открываются…

Радио пискнуло и замолчало, а в блестящем корпусе «Виатора» проступила щель. Брызнул наружу яркий свет, медленно пополз вбок цилиндрический переходник, открывая перед нами почти белоснежные стены атмосферного шлюза. «Шинзенги» вплыла внутрь и мягко приземлилась на брюхо, а переходный отсек с гулом двинулся в обратном направлении. Щелчок… И ещё полторы минуты свиста нагнетателей, заполняющих камеру кислородом.