Книга Погоня за судьбой, страница 463 – Ди

— А может быть, убивая дракона, ты сам становишься драконом, — пробормотала я. — Мне за всю жизнь встретился только один человек, который боролся с нелюдями до конца и при этом смог остаться человеком.

— Элизабет Стилл, — тихо сказал мой друг. — Та, которую ты зареклась помнить.

— Именно…

Будто вновь услышав звук, с которым лопнул последний болотный пузырь, я непроизвольно сглотнула.

— Да уж, — протянул наставник. — Лучший способ не забыть о человеке — это взять себе его имя… Но я надеюсь, после всего, что тогда случилось, ты не держала зла на Марка. Он этого не заслужил. Он пытался помочь, как умел.

О сделке Марка с продажными полицейскими я старалась не вспоминать. Мысли об этом жгли меня изнутри каждый раз, поэтому я заталкивала их куда-то в тёмные глубины подсознания — где-то в душе я всё ещё не простила Марка, в чём боялась признаться даже самой себе.

— А помнишь… — Я замерла, не договорив, потому что выудила из памяти то, что поклялась оставить там навсегда — момент собственной слабости. Но спустя секунду колебаний я всё же решилась: — Помнишь ту ночь в лесу, когда… мне снился интернат?

— Интернат? — нахмурился он. — Ты не рассказывала… но я понял, о какой ночи ты говоришь.

— Я тогда проснулась вся мокрая, меня трясло, а ты сидел у входа в мою палатку, — вспоминала я. — Просто сидел молча, спиной ко мне… до самого утра.

— Ты сделала вид, что спишь, — кивнул Рамон. — Я тоже сделал вид, что ты спишь. И я знал, что ты знаешь, что я сделал вид…

— Я тогда не спросила, почему ты не спал. Вот… Почему ты не спал тогда?

— Ты кричала во сне, — ответил он. — А я не решился тебя разбудить, вот и сидел. Думал — если проснёшься и увидишь, что кто-то рядом, будет легче.

Я закрыла глаза, вспоминая ту душную, тревожную ночь в лесу. «Да. Было легче», — подумала я. — «Только мы оба тогда притворились, что ничего не случилось, а наутро продолжили тренировки как ни в чём не бывало».

— Спасибо, что был со мной тогда, — едва слышно, почти шёпотом сказала я.

— Слушай, Лиза… А сколько было контрактов на Пиросе до того, как вы с Марком вышли? — Рамон перевёл тему. — Не помнишь?

Он сгорбился, и я почти слышала его неровное сердцебиение.

— Десятка два, не меньше, — ответила я. — Альберт тогда на всех этих делах очень хорошо поднялся. Но и нас не обижал, надо отдать ему должное.

— Это было будто бы в прошлой жизни.

— Это и было в прошлой жизни…

Рамон сипло дышал, на лбу его выступил пот.

— Что с тобой? — встревоженно спросила я.

— Знобит меня, Лиз. Полежать надо… И свет… Слишком яркий.

— Может, позвать кого-нибудь?

— Не нужно… Само пройдёт, такое уже было пару раз…

Аккуратно уложив его и бережно укрыв одеялом, я сидела подле, а он, прикрыв глаза синеватыми веками, мерно дышал. Джона слышно не было — он наконец устал и притих…

Я не знала, сколько прошло времени, я потеряла его ход. Сидя рядом с другом, я просто старалась впитать в себя минуты близости, запомнить ощущение его присутствия рядом. Я верила, что каждому человеку сопутствует его биополе, неповторимая энергетика того, что люди привыкли называть душой. Сила, подобная гравитации или радиоактивному излучению, но вовсе неуловимая — и оттого неизмеримая…

Когда стук кулака в дверь выдернул меня из тихой медитации, я вспомнила о Василии, об антенне, о зацикленной передаче и об оставленном на ночь вездеходе на той стороне каньона. Дверь распахнулась. Василий молча стоял на пороге.