Онлайн книга «Погоня за судьбой»
|
Где-то через полчаса, наконец набравшись смелости пошевелиться, я на цыпочках, едва дыша подобралась к двери и медленно-медленно повернула запор на замке. В кровати я сжалась в комок, подтянув колени к подбородку — совсем как в детстве. Только тогда за дверью скрипел когтями по паркету Джей. А сейчас… я была ребёнком, запершимся в шкафу от чудовища. Хотелось кричать, звать на помощь — Марка, дядю Ваню, Рамона — лишь бы не оставаться в этой багровой тишине наедине с тем, что бродило за дверью. «Я схожу с ума», — пронеслось в голове, и эта мысль была почти утешительной. — «Я совершенно точно схожу с ума, если ещё не сошла… Давно пора. И почему этого не случилось раньше?» Но… сумасшествие было бы побегом. Я же была в полном, ледяном и абсолютно невыносимом сознании. Сбивчивая толкотня рваных мыслей в голове вскоре утихла и прекратилась, я прикрыла опухшие глаза, и меня наконец охватила болезненная дрёма… Глава VIII. Рождённые убивать … Дни смешивались в аморфную цветастую массу и растворялись в водовороте времени, увлекая меня вперёд, всё дальше и дальше. Постоянный адреналиновый шторм, в эпицентре которого я укрывалась от самой себя, не оставлял времени на размышления. Я спешила так, как никогда ранее в своей жизни, потому что крысы не должны были уйти. Крыс было много — к тем девяти именам, что я получила две недели назад, почти ежедневно Элизабет Стилл добавляла по несколько новых. Дьяволов сок впрыскивался в мой кровоток по расписанию. Ингаляция. Ожидание, пока мир станет острым и безжалостным. Затем — точка на карте, лицо в прицеле, глухой звук выстрела… или хруст рвущейся лезвием плоти. Следующая точка. Ингаляция. Вновь полусознательное состояние, в котором можно было всё. Конвейер по зачистке работал без сбоев — он состоял из единственного, идеально отлаженного алгоритма. Кого-то я поджидала у дома, чтобы затем расстрелять в упор прямо в машине. За кем-то следила по пути с работы, а затем вспарывала брюхо катаной в тихом и безлюдном месте. Я обожала частные дома, ведь вокруг, как правило, не было лишних свидетелей. Нужно было лишь постучаться в дверь и жалобным голосом попросить: «Помогите, дайте что-нибудь поесть, пожалуйста». С теми, кто жил один, было ещё проще — я нападала исподтишка, оглушала, а затем с помощью хирургических щипцов и костных кусачек, лежащих в багажнике «Хускварны», выдёргивала все зубы, словно в стоматологическом кресле. Если подонок доживал — переходила к суставам. Пальцы, запястья, локти, плечи, колени… Треск рвущихся связок отмерял шаги к логичному завершению процедуры — к болевому шоку. Иногда, чтобы продлить удовольствие, я начинала с суставов. Хруст хрящевой ткани был музыкой, которую хотелось слышать. А ещё — звуки их страданий. Они кричали, рыдали, умоляли, предлагали деньги и разбрасывались именами известными и незнакомыми, но меня всё это не брало. Машина смерти вышла на полные обороты и перемалывала в своих жерновах тех, кто давно этого заслужил, и эту машину нельзя было останавливать. «Хускварна», мой верный боевой конь, помогал избавляться от тел, а бездонные болота принимали в себя всё, не задавая вопросов… В разрушавшейся от взвинченного пребывания под дьяволовым соком памяти оставались лишь рваные фрагменты и торопливые картинки. Чьё-то лицо в перекрестье прицела; мелькающие ветви и стволы деревьев в спринтерском забеге по зарослям… Ещё одно лицо — кричащее и рыдающее, с застывшим в глазах ликом смерти… Торопливо сгребаемые в наплечную сумку ценности и деньги… Рука со сжатой рукоятью катаны в замахе — и снова лицо, превращённое в кровавую кашу… Гулко булькнувшая под гудящими антигравами топь с едва идущими по ней ленивыми кругами… |