Книга Погоня за судьбой, страница 402 – Ди

Между прутьев смотровой щели внезапно возникли грязные пальцы, я в ужасе отшатнулась и прижалась спиной к стене. Пальцы извивались и тянулись ко мне, в щёлочке мелькала пара безумных, налитых кровью глаз. Они бешено вращались, то появляясь, то пропадая во тьме. Пальцы исчезли, и снова возникли глаза — жуткие, безумно мечущиеся оливки, они на мгновение останавливали взгляд то на мне, то на Катрин, которая стояла рядом, едва заметно улыбаясь тонкими губами.

— Джон, это Елизавета, — представила меня существу доктор Адлер. — Джон — наш последний эксперимент. Десять с небольшим дней назад он получил инъекцию новейшего препарата и теперь прекрасно обходится без воды. Побочными эффектами стали водобоязнь и практически полный распад личности, однако он не умер, как все его предшественники…

Из темноты камеры в ответ на её голос донёсся короткий, хриплый всхлип. Не крик, не рык — именно всхлип, полный чего-то, от чего по спине пробежали ледяные мурашки. Это был звук сосуда, из которого вылили душу.

— И это даёт нам надежду, — заключила Адлер.

А я вдруг осознала, что её голос звучал точно так же, как прошлой ночью звучал голос Сяодана, когда он говорил о цветке. Тот же восторг, та же нежность естествоиспытателя, влюблённого в объект исследования. Цветок или человек — никакой разницы.

— Если мы купируем побочные эффекты… — начала она, но закончить не успела.

Джон измазанными чем-то бурым пальцами подёргал прутья решётки, затем исчез в глубине камеры и принялся истошно орать, срываясь на вой. Я вжалась в стену, замерев от смеси противоречивых чувств. Вся эта абсурдная сцена гипнотизировала — это вонючее существо в камере было настолько коробящим и отталкивающим, что меня тянуло продолжать смотреть на его метания во тьме.

Очнувшись наконец от шока, я выдавила из себя:

— Судя по вони, вы внутрь зайти даже не пытались, не то, что купировать какие-то эффекты… Это же уже не человек, что вы с ним ни делайте.

— Полагаете? — иронично поинтересовалась Катрин. — Он ходит на двух ногах, разглядывает картинки и даже питается, если дать ему тюбик с пищевой пастой. Да, он не совсем полноценная личность, но он жив. И я склоняюсь к тому, что со временем ему можно будет снова вернуть все качества и признаки, присущие человеку. Главная задача сейчас — передать его Корпусу для дальнейших исследований. Психологам, иммунологам, военным химикам…

— Это какое-то безумие, быть такого не может, — прошептала я.

— Это наука. — Голос Адлер звучал ровно, как голос аудиогида в музее патологий. — Что именно вас так удивляет? Что вы, праздные зеваки, ожидали тут увидеть, целыми толпами осаждая мою лабораторию? Жутких мутантов и чудовищ? Их нет и не может быть. Есть клеточная трансформация, отсроченный иммунный ответ и распад высших психических функций. Мы учёные. А Джон — уникальный образец, живущий без гидратации уже десять суток. Объект исследований… Вот и всё ваше «безумие»…

В коридоре появились Оливер и Василий. Железная дверь камеры захлопнулась, отделяя лежащего на кровати Рамона от остальных обитателей базы. Существо, которое было когда-то Джоном, бесновалось и протяжно вопило в темноте своей клети. Уверенным движением Катрин закрыла смотровую щель до щелчка.

— Он немного перевозбудился, но скоро успокоится, — сказала доктор Адлер. — Он нечасто видит новых людей, но вы, Елизавета, ему, похоже, понравились.