Книга Погоня за судьбой, страница 388 – Ди

Под зеркальным стеклом посреди безжизненных пустошей бушевала тихая, бесплодная зелень. Ни пения птиц, ни жужжания насекомых — лишь гул вентиляции и шелест листьев. А снаружи, по поверхности купола на фоне чёрного ночного неба ползали полдюжины гигантских силуэтов, постукивая по стеклу мощными шипастыми лапами. Крепкое многоногое тело добрых полутора метров в длину обрамляли четыре острых крыла, что придавало чёрным силуэтам сходство со стрекозами. Фасеточные глаза зловеще зыркали прямо на меня — словно они видели меня сквозь зеркальное стекло. Словно они сканировали, вычисляли слабое место в этой стеклянной скорлупе, за которой бьётся чужое, непонятное им сердце.

Чудовища появлялись и исчезали, а на их место с едва различимым стрёкотом усаживались другие. Это была их земля, и они были здесь полноправными хозяевами…

Из глубины оранжереи навстречу мне вышел молодой мужчина азиатской наружности и улыбнулся. Он был совершенно бледен, чёрные аккуратные волосы с пробором были зачёсаны по сторонам.

— Эти существа не смогут сюда пробиться, — сказал он. — Стекло бронированное и многослойное.

Я в некотором оцепенении уставилась на его лицо — вместо одного глаза на нём чернел окуляр оптического визора.

— Как вам удалось вырастить такой чудесный сад в пустыне?! — спросила я, обводя помещение взглядом. — Ему же наверняка нужна уйма воды! Где вы её берёте?

— О, по правде говоря, они практически не потребляют воду, — с гордостью сказал мужчина. — Это часть нашего эксперимента, притом почти полностью успешная… Если не считать того факта, что растения больше не цветут, и, как следствие, не размножаются. Однако они живут буквально на считанных каплях воды и вполне здоровы… — Он спохватился. — Простите, я забыл представиться… Шен Сяодан, лаборант. Новые люди тут редкость… Были до последних дней. А вы…

— Лиза, консультант. — Я протянула руку.

— Кого консультируете? — вежливо спросил он, деликатно пожимая биотитановую ладонь.

— Половины из них уже нет в живых, а что с другой половиной — неизвестно. Так что я уже и сама не знаю, консультирую ли кого-то…

Он замялся на секунду, но его лицо тут же посветлело.

— Вы, я вижу, тоже придерживаетесь философии трансгуманизма? Как приятно видеть родственную душу…

— Простите, не совсем понимаю, о чём вы.

— Вы заменили руки на механические, — указал он на мои руки.

— Это вынужденная мера, — сообщила я, машинально взглянув на его визор, кожу вокруг которого пронизывали симметричные линии — механический глаз был похож на чёрное солнце с расходящимися вокруг лучами. — А вы, значит, мех с убеждениями?

— Можно сказать и так, — кивнул он. — Однажды я устал от своих слабостей… Врождённая дальнозоркость, амблиопия на один глаз, слабый желудок, плохой иммунитет… Я решил положить слабостям конец, и теперь могу видеть с увеличением в шестьдесят четыре раза, глотать камни — образно, конечно, — и купаться в ледяной воде. Я верю, что устранение недостатков хрупкого тела с помощью достижений науки и техники — это движение вперёд. Индивидуальная эволюция, если угодно.

— Знавала я одного трансгуманиста, от которого остался только мозг в кастрюле. — Я задумчиво смотрела поверх Сяодана на верхушки пальм. — Может быть, такой образ жизни кому-то по душе, да я и сама иногда задумываюсь, не оставить ли в прошлом это бренное тело…