Книга Погоня за судьбой, страница 106 – Ди

Прибыл дочиста вылизанный, сияющий сочной зеленью автобус, и я среди прочих пассажиров заняла место у окна. Рядом никто не садился, будто сторонясь искалеченных души и тела, а я меланхолично глядела в окно на облитые багрянцем заходящего солнца верхушки деревьев. Автобус тронулся, и за стеклом поползли низкие домики.

Краем глаза заметив движение сбоку от себя, я обернулась. На соседнем месте сидела благовидная худощавая старушка в очках и с палочкой. В салоне было полно свободных мест, но ей зачем-то понадобилось сесть именно рядом со мной.

— Не возражаешь, внучка? — тихо поинтересовалась старушка, поправив седую шевелюру.

— Не возражаю, но и восторга не испытываю, — честно сказала я и отвернулась обратно к окну.

— Как тебя зовут?

— Лиза, — буркнула я.

«Опять лезут с расспросами… Сейчас начнутся нравоучения. Оставили бы уже меня все в покое…»

— Я вижу, Лиза, тебе нелегко пришлось сегодня, — сказала старушка. — Тяжёлый выдался день?

— Бывало и похуже, — вздохнула я.

«Похоже, она от меня так просто не отвалит. Придётся выслушивать…»

— У меня тоже день не очень, — сообщила она. — Вот, ездила справки собирать. Внучок мой тяжело болен, а родители его непутёвые по притонам шляются. Алкоголики, всю свою жизнь пропили, и ребёнка своего бросили, ну а я… Как же я его оставлю?

Я посмотрела на неё. Она сидела, сгорбившись, и тряпочкой протирала свои очки. Я не нашла ничего лучше, чем выпалить какую-то банальщину:

— В этом мире чересчур много глупости и зла.

Подсознание уже выудило из памяти небольшой холмик, покрытый высокой травой, и серьёзное лицо Отто рядом с моим.

«…Нельзя так, Лизка. Зла и так слишком много…»

— Да, внученька, чересчур… Ты прости, что я пристаю, просто нужно было поделиться с кем-то, выговориться, а это всегда проще незнакомому человеку. Самое-то обидное, что я уже ничего с этим поделать не могу. — Голос её будто ослаб и задрожал. — Нет ни сил повлиять, ни возможности изменить что-то… Старость — она ведь не про ревматизм и склероз. Она про беспомощность…

— Ничего, бабуля, когда-нибудь всё это закончится, — сказала я, и вдруг осознала, что здесь и сейчас это звучит кошмарно.

— Для меня — уже довольно скоро, — согласно кивнула женщина, ничуть не смутившись. — А вот у тебя вся жизнь впереди. Тебе нужно распорядиться ею так, чтобы можно было потом оглянуться и увидеть, что всё не зря.

— Как раз сегодня я об этой самой жизни размышляла. И так получилось, что она меня выбросила на обочину.

— Тогда выбирайся с обочины, вставай и иди дальше. Найди своё дело, которое разожжёт в тебе огонь жизни.

Я промолчала. Эти темы уже навязли на зубах, и каждый норовит влезть со своим универсальным рецептом спасения, будучи сам по ноздри в жиже. Точка зрения… Недаром она называется «точкой», которая не дотягивает даже до угла. Чего уж говорить о том, чтобы охватить взором всю картину чужой жизни…

Моя остановка приближалась, и я, поддавшись неожиданному порыву, спросила:

— А как зовут вас?

— Долорес Бланк, — ответила старушка, и бледная улыбка тронула её губы. — Но можешь звать меня просто Долорес.

— Спасибо вам на добром слове, Долорес, — кивнула я. — Надеюсь, у вас всё наладится…

Я вышла на своей остановке. Мю Льва только что нырнула за горизонт, а в темнеющем небе над головой, гонимая ветром, с отрывистыми криками неслась стая птиц. Провожая их взглядом, я брела по просёлочной дороге в сторону дома, и где-то посреди пути меня нагнал небольшой белый пикап. Поравнявшись, машина снизила скорость, а из окна высунулся Марк в своей полицейской фуражке, сдвинутой на затылок.