Книга Погоня за судьбой, страница 1020 – Ди

А я подумала о том, что круг, наконец, замкнулся. То, что сожгло моё прошлое, пришло спалить настоящее. Ирония была в том, что сейчас это было… удобно. План побега на глазах обретал очертания…

Выданный мне рюкзак был не очень удобным, но вместительным. Следом Вася снял с полки крохотного чуланчика серый контейнер на ремне и кинул под ноги.

— А вот это нам предстоит отсюда вынести, — сказал он.

— Что это? — спросила я.

— «Книга судьбы».

Воздух в пещере стал густым и насыщенным, как перед грозой. В память ударила не сумка — ударило название. «Книга». Горло сдавило спазмом — от этого слова пахло хрустом стекла, воем морозного воздуха, рвущегося через отверстие в окне тамбура, и тишиной, в которой остался только стук капель — крови Марка по пластику пола.

Я отшатнулась, ударившись спиной о дверной косяк.

Это был не артефакт, а капсула с ядом воспоминаний. Могила всех «если бы», отрезанных от моей жизни скальпелем реальности. Прикоснуться — значит признать, что моя боль — лишь одна строка в бесконечном свитке. Что моим слезам были другие альтернативы. Что каждый мой выстраданный выбор ничего не стоит. А такого предательства по отношению к себе я допустить не могла…

Василий смотрел на меня в недоумении. На сумку. Он видел в ней просто предмет, а я видела зеркало, в котором вся моя жизнь отражалась бесконечным повторением, теряя единственность, а значит — и смысл.

— Я, конечно, подписалась вам помочь… — голос сорвался на хрип, — … но ты сам её потащишь. Я не могу. Это… как нести собственный прах, зная, что ты ещё жива…

Внутри всё кричало: «Не подходи! Не касайся! Отойди! Сожжёт! Это — могила, в которой похоронена вся твоя прежняя жизнь!»

— А почему не ты? — Василий смотрел на меня недоумённо, без тени усмешки.

— Потому что… — Я сглотнула ком. «Потому что, если я возьму её в руки, я снова стану той, кем была. Курьером. Пешкой. Вещью, которую кидают в чужую мясорубку». — Потому что я к ней на пушечный выстрел не подойду. Чего мне стоило связаться с этой дрянью… И вообще, почему бы Агапову её не забрать?

— Он приволок её вниз, а наша с тобой задача — вывезти, — сказал Василий. — У Володи сейчас есть заботы и поважнее.

— Это какие ещё?

— Меньше знаешь — крепче спишь, — невозмутимо отрезал он, а затем обратился к мозгу в ёмкости: — Иван, нам пора выдвигаться. Пересаживайся.

Под койкой что-то зажужжало, будто разом ожила стая крупных комаров. Облепленная крошечными чёрными зёрнышками, из темноты вылетела графитовая коробочка. Проследовала в воздухе через комнату и опустилась на пол перед металлической конструкцией. Коробочка раскрылась, и из неё в воздух стали подниматься многокрылые механические мухи — точно такие же чёрные зёрнышки.

Небольшие, размером со спичечную головку, они роем взмывали вверх, подвластные какому-то общему импульсу. Словно стая птиц в мурмурации, облаком они перемещались то в одну сторону, то в другую, затем спустились к капсуле с мозгом и облепили её со всех сторон ровным слоем. Их серебрящиеся крылья застыли, скользнули по корпусу и вновь затрепетали в едином ритме.

— Приходится с собой док-станцию таскать, — прохрипел динамик. — Не очень-то удобно…

А затем «пчёлы» с жужжанием набрали обороты, взвыли в унисон в прохладном воздухе.

Неуклюжее шасси щёлкнуло, и капсула с мозгом внутри отделилась и поднялась в воздух сотнями летающих механизмов. Рой дронов-мух перестраивался, удерживая в воздухе громоздкий предмет с человеческим мозгом внутри, и пускал в стороны гибкие отростки от стаи, будто плавные подобия рук. Взмыла и коробочка, а рой переливался и менял форму, коробочка по спирали двигалась вокруг капсулы, которая оставалась в воздухе, будто прикованная. Так птица задерживала голову в пространстве, ведомая внутренним гироскопом.