Книга Погоня за судьбой, страница 1009 – Ди

— Это провал в памяти, — ответил рослый человек, и его голос пробивался сквозь шум, как сквозь толщу воды. — Дыши глубоко и размеренно. Если у тебя пока нет воспоминаний, за которые можно было бы зацепиться, сосредоточься на текущем моменте. Сейчас три вещи имеют значение: восстановить электролит, подняться на ноги и встретить людей, которые ждут. Вам предстоит сделать общее дело.

— Люди?

— Те, кто называются твоими друзьями, — пояснил человек.

— А вот с этого момента подробнее, — нахмурилась я. — Ничего не знаю ни о каких друзьях. Не уверена, что вообще могу кому-то доверять. Включая тебя, кстати.

— Они скажут то, что собираются, а поверить или нет — решать только тебе.

Незнакомец кивнул поверх моей головы, где мшистый проход плавно поворачивал в сторону, а невидимый отсюда источник света набрасывал на ворс мягкую люминесцентную вуаль.

А что, если я смогу отсюда увидеть, кто там? У меня ведь уже получалось раньше…

Глаза закрылись сами собой, возвращая к жизни «зрение».

Прямо за каменной стеной, едва очерченной мелом на чёрной трёхмерной доске, проступали пара силуэтов с плавающими очертаниями — и ещё один поодаль. Три человека. И было между ними что-то четвёртое, несоизмеримо большее и оттенившее собой всё, но в другом спектре, будто пропущенное через зернистый фильтр.

Что-то тянуло меня вперёд, как ток тянет электрон. Ноги понеслись сами, словно я стала частью этой цепи, замыкающейся в ярком гроте, а вспугнутый мох под ногами затухал и съёживался.

Узкая пещера выбросила меня в ярко освещённый грот, посреди которого возвышалось сияющее древо. Высотой в полудюжину метров, оно изливало свет — существо, похожее на исполинский суставчатый гриб, произраставший из огромного бугристого камня, изрытого отверстиями размером с мяч. Корни тянулись из отверстий, свиваясь с другими и вытягиваясь плетёным стволом к сводам пещеры. Вокруг вспыхивали и гасли в воздухе порхающие лепестки, кружащие в тишине. Уникальный и неповторимый подземный биом зачаровывал и гипнотизировал, а понизу стелился уже знакомый мерцающий ковёр.

Казалось, ворсинки мха соревновались друг с другом в красочности, посылая и отражая сигналы, меняясь оттенками и освещая стоящих прямо на живом ковре старика с тростью и коренастого мужичка средних лет с седеющей щетиной и редеющими волосами. Оба были облачены в неказистого цвета многослойные костюмы со множеством карманов. Обоим явно было жарко, и они явно заждались меня…

Лица плыли перед глазами, как в дымке. Одно — морщинистое, знакомое до щемящей боли в висках. Второе — грубое, простое, и от него веяло… безопасностью? Нет, не безопасностью. Скорее, теплом костра в промозглой ночи. Имён не было — но тело среагировало раньше мозга, плечи сами собой опустились, сжатые кулаки разжались. Инстинкт говорил: эти двое — не враги. Пока не враги.

— Над нами сегодня сошлись звёзды, не иначе, — проскрипел старик, облокотившись на трость.

— Господи, Лиз… — второй, коренастый и простодушный, не закончил. Его лицо — щетина, морщины у глаз — сложилось в гримасу, в которой ужас боролся с яростью. — Что они с тобой… Они же тебя…

Он не находил слов — и их отсутствие было красноречивее любой брани.

— Всего-то полгода назад я в последний раз навещал вас в палате, Лизавета, — вполголоса пробормотал старик. — Но как вы изменились… А я за это время изрядно растерял зрение. В этих пещерах глаза быстро лишаются остроты.