Книга ЭКТАБОН. Теория Хаоса. Том I, страница 33 – Дин Констаповски

— Молви! Что сие?

— К-карта?..

— Чертёж? Что сие за город?

Адам посмотрел на него, не понимая, что от него хотят.

— Эктабон?

— Вздор! — преподобный Олдри взял плеер, что лежал рядом и нажал кнопку. — А сие чего?

Вместо громких звуков раздалось мерное, неестественное механическое жужжание. Плёнка внутри закрутилась, щёлкнули шестерёнки, а из брошенных на деревянный стол наушников пробился едва уловимый, искажённый шелест и жестяной писк — отголоски лёгкого рока, звучащие сейчас как змеиное шипение.

— Это музыка, — ответил изнеможённый парень, который в этот момент аккуратно пытается освободить руки из режущей кожу верёвки.

— Музыка дьявола, не иначе!

С грохотом в келью кто-то ворвался.

— Преподобный? Сыскали ещё диковинные вещи! Внемлите, вот! — один из законников вошёл, встав рядом со столом.

— Что за вещи? — преподобный взял что-то в руки. Адам узнал эту вещь — диктофон.

— Оно молвит странные речи!

Преподобный Олдри взял вещь в руки и нажал на кнопку «Play», резко отринув голову от той.

— Голос дьявола? Молви, дитя тьмы! Живо! — повысил голос он и выключил запись, откинув вещь в угол кельи, где та разбилась вдребезги об стену.

— А… Не… Нет!.. — Адам не знал что и сказать на это.

— Преподобный Олдри, в жилище той ведьмы мы сыскали и это. Вам надобно лицезреть сие чернокнижие! — законник выглядел напуганным, словно видит настоящую магию и чертовщину. Он протянул ему что-то ещё. Что-то жёлтое.

Адам увидел это и оцепенел. Эта жёлтая картонная бумага сразу посеяла в его голове слова: «Это мой проездной билет». Он дрожа выдохнул, пока двое мужчин рассматривали вещь из далёкого для них будущего, думая, что это чистая мистика.

— Вон! Живо! — резко сокрушил своим голосом тишину преподобный, указав законнику на дверь. Казалось, он был чем-то обеспокоен. Затем он же, продолжил обращения к подростку:

— Внемли мне, чернокнижник. Отвечай немедля, каким тёмным ритуалом душа твоя в картонку сию заточена, доколе очищающее пламя иль петля не стёрла скверну твою с лица земли!

Дверь в келью захлопнулась.

Адам, ещё в темнице, понял, что преподобный носит ту же фамилию Олдри, что и у него. Он внутренне сжался от этого осознания, но сделать ничего не мог.

— Что за бесовская насмешка сия? — прошипел преподобный Олдри, и в его низком голосе впервые прорезалась неподдельная дрожь. Он ткнул узловатым пальцем в гладкий картон. — Чьей ядовитой кровью выведены письмена сии?! Морок на меня навести вздумал, гнусная тварь!? — ударил по столу тот, что аж свеча затряслась на том.

Подросток лишь сглотнул ком в горле и впал в ступор, посмотрев на билет, который лежал на столе перед ним и где его собственное лицо смотрело на него в этот миг. Он не знал, что сказать. Но и молчать было опасно.

— Это… Это моё имя, — прохрипел Адам.

— Не лги мне! Сей род благочестив, а ты небось вздумал порчу на честной люд навести, — не мог поверить преподобный. — Признай! Ты дьявола приспешник или сребролюбец, продавший душу тому?..

— Ч-что? Я… Я ничего не хотел наводить. Я тут случайно оказался!

— Случайно? Из дверей преисподней, что окрашены в тона зелёные, аки магия ведьмачья?

— Н-нет… Просто… — попытался объяснить Адам, но голова его лишь раздалась тяжёлой болью.

— Не желаю более внимать речам твоим нечистым. Сегодня ты будешь повешен! — преподобный Олдри резко встал из-за стола и прошёл мимо парня в сторону дверей, которые открыл и вышел. Следом, молча вошли двое стражников, что взяли под руки Адама.