Книга Теневой двойник, страница 70 – Рина П

Настала моя очередь ошарашенно приоткрыть рот и сидеть со вздёрнутыми бровями.

— Вот и наступил разлад в… дружбе? Отношениях? Да во всём! — продолжает он. — Лёша и Саша, естественно, поддержали меня, а Клара ото всех отдалилась и занималась исключительно тобой. Она умеет быть в чём-то до безумия заинтересованной, не стоит недооценивать таких женщин.

— Но я не похожа на неё, ты же сам так сказал! — Пальцы стискивают край стола, разглядываю проступившие искусственные костяшки. Интересно, из чего они сделаны?

— Доппельгангер папы тоже был на него не похож, просто казался слишком эмоциональным. — Кирилл пожимает плечами. И опять ложь. Я же знаю, что он попросил Клару помочь ему из-за страха, что новый отец, напротив, вышел слишком приближенным к оригиналу, только с выкрученными на максимум отрицательными чертами. Как бы абсурдно это не звучало. — Кстати, вскоре мама собрала себе нового, но старой модели. Как тётя Саши, короче. — Он смеётся, а я думаю, как мне жалко всю семью и этого человека, и как я зла на Клару за то, что та выбрала себя и свои интересы, создав меня и ещё больше ранив этим Кирилла.

— Мир не готов к нашему приходу, — повторяю мысли Сашиной тёти, — вам нужно обогнать китайцев, американцев, да хоть инопланетян, живущих на Юпитере! Страна всегда будет поддерживать вас, и это нормально. Потому что вы идёте в ногу со временем, с остальным миром. Но весь мир — это люди. А человек по своей природе ограничен. Не все изобретения человечество готово принять, даже если так хочется быть великим учёным и заработать деньги на своём патенте. Прямо сейчас вы допускаете ошибку.

— Ошибку? — Взгляд Кирилла задумчиво устремляется куда-то сквозь меня. — Да ты думаешь, люди такие дураки? Может, я в силу возраста да, дурень. Николай Иванович просто не от мира сего, как и мой отец, когда был жив… маму интересует лишь заработок. Понимаешь, когда речь встаёт о каких-то высокоморальных рассуждениях, выигрывают, как правило, низменные потребности каждого конкретного человека. Им жить хочется не меньше, чем тебе. А пока у каждого свои цели, твои собственные не будут иметь для них веса. — Он наконец-то вновь встречается глазами со мной. — Но я тебе помогу. Сейчас же поедем на море, проведём там три дня, а ты взамен расскажешь мне всё, что у тебя на уме. Хорошо? Потом я постараюсь всё замять и позволить тебе жить дальше. Идёт?

Он протягивает руку для скрепления уговора. У меня отнимается дар речи. Вот так легко? И без подвоха? Всё ещё думаю, зачем он соврал о том, из-за чего на самом деле убил доппельгангера своего отца. Но я же не он, верно? Да и настоящая Клара жива.

— Идёт, конечно же. — Будто у меня был выбор. Но теперь появляется шанс выжить, да ещё и в компании Кирилла съездить на море.

— Отлично, по рукам! А теперь кратенько объясни мне, почему море, пока я оформляю нам перелёт до Крыма. — Он начинает копаться в телефоне, а я осознаю, что вновь не знаю, что сказать, с чего вообще начать.

— Понимаешь… меня мучают воспоминания. Будто это самое счастливое время в моей жизни. Наверное, Клара загрузила в меня какие-нибудь картинки моря, поэтому я постоянно о нём думаю. А ещё вижу во снах.

— Чего? — Кир ошеломлённо вскидывает голову. — Каких ещё снах?

— Иногда я переключаюсь. Будто бы на другую волну на радио, которая с белым шумом, но тем не менее я вижу мир во всех подробностях. Я около моря, галечный пляж. Мы же с тобой там были! Но только до поездки нашей компашки я бывала там в раннем детстве с мамой. — Сердце щемит, а перед глазами проносится доброе мамино лицо, когда мы вместе заходили в море, и она держала меня на руках, прижав к груди. — Тогда мама была самым близким человеком на свете. И мы каждый день плавали, она ни на секунду не отпускала меня в воде, постоянно была рядом. Я очень круто плавала, и мама обещала отдать меня в спортивную секцию, когда пойду в школу. — Мечтательно прикрываю глаза, какой же невероятно счастливой я становлюсь, когда думаю об этом. — И был момент, когда мне стало очень весело, захотелось сыграть в догонялки, и я решила уплыть от мамы. И в итоге доплыла почти до буйков и… — Теперь начинается, напротив, самая неприятная часть моих флешбеков.