Книга Теневой двойник, страница 18 – Рина П

Зато я знаю кучу всего об искусстве. Эти тошнотные картины маслом, оно и понятно. Если кто-то ожидал, что робот покорно побежит за кисточкой и понесëтся калякать, придётся его разочаровать. Думаю, я бы нарисовала математически выверенный шедевр, но… нет ощущения надобности. Трудно подобрать слова. Была бы живой, просто произнесла бы, что не хочу, рисование не моё. Но может ли робот не хотеть рисовать, если его прообраз был художником?

Размышляю на подобные высокие темы ещё минут двадцать, пока не ощущаю, что впадаю в состояние гибернации. Если доппельгангер долго бездействует, он засыпает, как и люди. С той лишь разницей, что мы не видим снов, а это состояние длится до тех пор, пока нас не потревожат либо не пройдут сутки. Мысли становятся более ватными, ощущение тепла на веках, странная нега и комфорт — умеют же скопировать всё у людей. Хотя у них наверняка всё ощущается по-другому… поворачиваюсь на бок и слишком быстро проваливаюсь в состояние молочных рек и кисельных берегов. Не знала, что спать приятно даже роботам, буду делать это почаще.

* * *

Незаметно пролетели две достаточно однообразные недели. С Кириллом мы даже практически не пересекались. Время от времени он оставлял мне посуду для мытья, но всё остальное по дому намного эффективнее меня делал сам. Никто, кроме Лёши, к нему не заходил, дни он просиживал на работе, а вечером быстро проваливался в сон. По выходным родителей он не навещал, и у меня закрались мысли касаемо их необычных взаимоотношений — ведь он даже не отвечал на их звонки, которые я пару раз краем глаза замечала.

Но по-прежнему никаких воспоминаний о Кларе. А со мной до сих пор никто не связался ни из научного центра, ни из семьи Клары. Откуда мне знать, каково быть ею?

И вот я стою перед зеркалом в ванной и чищу… нет, не зубы, а просто кожу — лицо, шея, зона декольте, руки. Потому что через полчаса нам с Кириллом выезжать на свадьбу. Не уверена, что хоть кому-то на этой свадьбе нужна жалкая копия разбившегося оригинала, но мы едем из-за той половины людей, которые всё ещё считают Клару живой.

Мне даже дали красивое кремовое платье чуть ниже колена и лёгкий плащ из гардероба нашей отошедшей в мир иной любимицы.

— Плюсы быть мной — кожу и волосы не теряю, седеть не начну. — Верчусь перед зеркалом и даже показываю себе язык вот, получи, Клара! — А у вас, людей, одних штаммов гриппа хватит на уничтожение целого Марса. За нами будущее.

Закрепляю две прядки своего каре маленькой заколкой на затылке — простенько, но очень элегантно. Кремовые туфли под цвет платью мне тоже удалось достать, закрепляю ремешки и думаю, что же взять вместо клатча. Но, с другой стороны, у меня и вещей нет — ни телефона, ни денег, ни ключей. Я же сама вещь, оно мне не требуется.

Издаю короткий смешок, последний раз поправляю волосы и выхожу в прихожую.

Постараюсь даже забыть о существовании этого носа-картошки. И почему тот факт, что меня раздражает собственный нос, такой забавный?

Кирилл в недоумении оглядывает меня, он уже стоит у порога перед открытой дверью.

— Знаешь, мне не больно на тебя смотреть. И никогда не было, — неожиданно произносит он. — Ты не напоминаешь её. Внешним видом — да, только у неё постоянно вскакивал прыщ на щеке, а у тебя нет. Ты больше похожа на близнеца с абсолютно другими повадками. Они так и не смогли сделать робота с её эмоциями.